Дымная река

Дент тоже занимал квартиру в трех этажах, первый из которых, как правило, отводился под хранилище. Переступив порог, Бахрам как будто очутился на складе разнородных вещей, накопившихся за долгое время: напольные часы, лаковые изделия, мебель в европейском стиле, но местного производства, да еще необычные диковины — чучела животных, керамика и тому подобное.

Сейчас в этой пыльной, тускло освещенной кладовой было битком народу. В центре комнаты на изящной козетке сидел навытяжку хмурый мандарин, в одной руке он держал свиток, в другой веер.

"Но ведь еще недавно всякий мандарин обращался к ним подобострастно! Вид двух богачей, съежившихся, точно попрошайки, был настолько невероятен, что Бахрам протер глаза — они ли это?

Оправившись от изумления, в дальнем углу комнаты он разглядел Дента, Бернэма, Уэтмора и других иноземцев, сгрудившихся вокруг переводчика Фирона.

— …любой ценой держаться принципа юрисдикции. Растолкуйте полицмейстеру, что он не властен над мистером Дентом, как и всяким другим британцем.

— Я, знаете ли, пытался, сэр, — терпеливо отвечал Фирон. — Вай-юань говорит, что он действует от имени Верховного комиссара, по указу императора наделенного особыми полномочиями.

— Так вдолбите ему, что никто, даже сам Великий Маньчжур, не вправе вершить суд над подданным английской королевы!

— Я сомневаюсь, что он прислушается, сэр.

— Тем не менее ступайте и поставьте его в известность.

— Слушаюсь.

Дент растер руками лицо. Бахрам отметил его бледность, нездоровый вид и обгрызенные ногти.

— Дорогой мой, это ужасно! — Бахрам пожал ему руку. — Чего они от вас хотят?

Дент был в таком состоянии, что не мог вымолвить ни слова, вместо него ответил Бернэм:

— Говорят, препроводят его в Старый город и зададут несколько вопросов.

— Прошел слух, будто комиссар распорядился найти повара, знакомого с европейской кухней, — добавил Уэтмор.

— Зачем это? — опешил Бахрам. — Они что, собираются отправить Дента в тюрьму?

— Возможно, — мрачно усмехнулся Бернэм. — Или того хуже — готовят ему тайную вечерю.

— Не надо, Бенджамин! — заламывая руки, взмолился Дент.