Дымная река

Еще больше сей источник шума отвлекал хозяина, который часто, смолкнув на полуслове, замирал перед окном, точно зачарованный. Глядя на его силуэт в куполе тюрбана и широкой ангаркхе, Нил порой задумывался, не нарочно ли Бахрам принимает этакую царственную позу, стремясь впечатлить прохожих на майдане. Однако хозяин не мог долго оставаться в покое: стряхнув задумчивость, он вновь энергично вышагивал по комнате, словно пытаясь убежать от навязчивой мысли или воспоминания. Но вскоре настроение его менялось, ибо, снова глянув на улицу, он замечал приятеля или доброго знакомого; подскочив к окну, Бахрам раскланивался и выкрикивал приветствие на гуджарати (Сахиб кем чхо?), или кантонском диалекте (Ней ху ма нг-син-сань? Ху-ной-му-джин!), или на пиджине (Привет! Давно твоя не видать!), или на английском (Доброе утро! Как поживаете?).

Потом хозяин вновь возвращался к диктовке, но часто забывал, на чем остановился. Бахрам хмурился и отдавал приказ таким резким тоном, словно потерял мысль по вине Нила:

— Так, ну-ка прочтите все с самого начала.

Прибытие утреннего чая с самосой означало, что Нил может покинуть контору. Внимание хозяина переключалось на менял, счетоводов и прочих работников. Удалившись в свою закоптелую каморку рядом с кухней, Нил начинал превращать хозяйские размышления в связный текст на хиндустани или английском. Работа была трудной и долгой, но отнюдь не скучной; переписывая насталиком или латиницей окончательный вариант документа, Нил поражался нетривиальной манере Бахрама вести дела.

"Но чем именно он занимался? Странно, однако Нил, за все это время оформивший уйму бумаг, имел лишь смутное представление о том, как функционирует предприятие Бахрама. Ясно, что основной доход давал опий, но в каких объемах им торговали, с кем и где было загадкой, ибо в письмах о том не говорилось.