Дымная река

Девяносто лет чертова каменюка лежит под карнизом, и вот Чунква, решив, что теперь она готова, преподносит ее мне как памятный подарок. Мать честная, думаю, что же мне с ней делать? Отказаться нельзя — обида страшная. И домой не отвезешь — женушка взгреет. Что, скажет, это все, что ты смог привезти из Китая? Интересно, чем ты там занимался. Как быть? Пришлось оставить булыжник здесь.

Кроме камня, в конторе был еще один дорогой его сердцу предмет — письменный стол, бесспорно великолепный представитель мебели из полированного индийского дерева и со скобянкой из белой меди.

Все ключи от стола хранились в сейфе, однако Нилу был выдан дубликат самого большого ключа от верхнего ящика, поскольку в обязанности секретаря входила утренняя проверка письменных принадлежностей, каким хозяин отдавал предпочтение. С гусиными перьями было просто, а вот с чернилами сложнее: Бахрам не желал обычных, но требовал изящный чернильный камень, пару отменных чернильных палочек и горшочек особой «родниковой» воды, чтобы, подобно китайскому мудрецу, неспешно и задумчиво развести собственные чернила, если возникнет такая необходимость.

И лишь вкушая завтрак, он в полной мере пользовался стулом. Трапеза представляла собою продуманную, за годы отточенную церемонию под руководством повара Место и проходила не в личной столовой хозяина, но за столом с мраморной крышкой в углу конторы. С приходом Бахрама стол застилали шелковой скатертью и на нем появлялись тарелки и миски: яичница-болтунья акури, сдобренная кориандром, молодым чили и зеленым луком, пельмени шу-май с куриным мясом и грибами, парочка гренков, шампур-другой сатая[35], немного рисовой каши с топленым маслом и блюдечко кхимо каледжи — баранины, перемолотой с печенью.

"Завтрак неизменно завершался напитком собственного изобретения Место: в нем присутствовала чайная заварка, однако он ничуть не походил на чай, который обычно подавали в Кантоне.