Жена по ошибке

Длинный халат мешал, сковывая, замедляя, — от него тоже неплохо бы избавиться, но рискованно, слишком много движений. Ладно, сделаю это в последний момент.

Попятилась к окну — тихо, предельно осторожно. Казалось, делаю все абсолютно бесшумно. Но стоило мне чуть переместиться, как рептилия молниеносно развернулась.

— Всш-ш-ш… Схш-ш-ш… — раздалось злобно-раздраженное, и на меня уставились два алых глаза.

Брр… Какая дрянь!

Молчать больше не имело смысла, и я закричала изо всех сил, одновременно роняя на пол подвернувшуюся под руку вазу со столика.

"Комнату окутывала неестественная вязкая тишина. И в этом абсолютном безмолвии особенно отчетливо было слышно угрожающее шипение и шуршание. Змея поменяла направление и теперь скользила ко мне.

Бежать к окну поздно, не успею. Звать на помощь бесполезно, тут явно не обошлось без полога молчания.

Я нащупала в кармане халата свой «Лепесток», сжала его в руке и выставила перед собой, активируя. Артефакт тускло замерцал, подчиняясь мысленной команде, увеличился в размерах и принял форму узкого кинжала с прямым обоюдоострым голубоватым клинком. А я лишний раз поблагодарила Крыса, который достал для меня этот редкий, очень дорогой артефакт и убедил потратить на него половину имеющихся на тот момент сбережений.

Я не надеялась победить в схватке, но и сдаваться так просто не собиралась.

Удар сердца… Еще один…

Расстояние стремительно сокращалось.

Змея как-то по-особенному, торжествующе зашипела, приподнялась, готовясь к броску. Я напряглась…

И в этот момент от окна резко метнулась смазанная тень. Встала между нами, выпрямилась, закрывая меня собой. Короткий пасс рукой, и за спиной замершего передо мной мужчины заклубился туманный плащ, а с пальцев сорвались гибкие серые ленты, опутывая рептилию.

Инквизитор…

Гадина забилась, пытаясь вырваться и разбрасывая вокруг алые искры, взметнулась в воздух, тяжело шмякнулась на пол, но шансов у нее не было. Минута — и все закончилось. Змея изогнулась в последних конвульсиях, обмякла, затихла, и мир вокруг снова наполнился звуками. Скрипом и шелестом деревьев за окном, стрекотом сверчков и нашим прерывистым дыханием — моим и светлейшего.