Джокер

— Валяй, — великодушно согласился тот. — Обращайся.

— Кто вы?

— Как кто? Майор. Что, сам не видишь?

— Вижу, конечно, только я не понимаю…

— Что не понимаешь? — живо поинтересовался его собеседник.

— Не понимаю, из какого вы ведомства.

— Если скажу, что из особого отдела, поверишь?

— Нет. Особисты строительные эмблемы не носят.

— Много ты знаешь, кто что носит, — хмыкнул майор.

— И потом брюки на вас второго года носки, китель совсем новенький и немного маловат, а полуботинки совсем не форменные.

— Ишь ты, зоркий сокол, — восхитился майор.

— Не знаю.

— Я — тот человек, от которого… Впрочем, об этом потом. Голодный?

— Что?

— Есть, говорю, хочешь?

— Да.

— Тогда, держи, — открыл портфель и извлек из его недр бумажный сверток. Внутри его оказался гигантских размеров бутерброд с копченой колбасой.

Арестант схватил его обеими руками и вгрызся.

— А е-сс-ее фы ис маскфы.

— Ты прожуй сначала.

Арестант в считанные секунды расправился с бутербродом.

— Я сказал, что вы из Москвы.

— Поясни.

— Копченая колбаса теперь только в Москве и есть.

— А, может, я служу в продовольственной службе и слегка ворую?

— Нет, — помотал головой Дорохов, — у тыловиков взгляд другой.

— Ищущий, — хмыкнул его собеседник. — В вечном поиске, что бы еще спиздить. А ты молодец. В армии без году неделя, а уже столько успел понять. Ладно, поболтали, пошутили. Теперь расскажи-ка мне, что действительно произошло.

И он, сам не понимая почему, рассказал все, от начала до конца, даже то, что не счел нужным сообщить следователю.

Четырнадцатого июня принявших присягу семерых зеленых, как три рубля, воинов направили в отдельную автороту, так сказать, «для прохождения дальнейшей службы». Ночью с четырнадцатого на пятнадцатое всех их разбудили пинками через час после отбоя, велели «мухой» одеться и построиться в коридоре возле каптерки. Вот тут-то и появились, официально выражаясь, пятеро «воинов последнего срока службы», а по-солдатски — «дедов», чтобы быстро и доходчиво прояснить для молодняка тот факт, что воинская служба для них теперь будет состоять исключительно из «тягот и лишений», как и записано в тексте воинской присяги.