Джокер

— Мы с моим начальником службы безопасности, это целиком была его инициатива. Им удалось его только ранить, а он убил их обоих и скрылся. Мои люди проверили все столичные больницы, подключили милицию, но безрезультатно. Теперь никто не знает, где сейчас этот Шевченко, или кто он там. Понимаете… — опять срываясь на крик, продолжил он. — Я знаю, он отлежится и будет мстить.

— Было бы очень странно, поступи он иначе.

— Но он же убьет меня!

— Легко.

— Что же делать? Я думаю…

— Раньше надо было думать, Игорь Сергеевич, причем головой.

— Да.

— Так почему нельзя было просто заплатить?

— Понимаете, — у господина Сенчукова запершило в горле, как будто он только что проглотил пригоршню опилок, — в ходе работы он узнал много такого…

— Вы действительно так мало дорожите собственной жизнью? Если да, то я вас не задерживаю. Идите и постарайтесь прожить оставшийся вам срок ярко.

— Я хочу жить.

— Очень?

— Да… — еле слышно проговорил несчастный бизнесмен и снова вытер лицо насквозь мокрым платком.

— Тогда начинайте говорить правду и не пытайтесь меня обмануть, врать вы, кстати, совершенно не умеете.

— Мы с начальником службы безопасности…

— Стоп! Вы меня неправильно поняли. Я сказал, говорить правду.

— Но, я…

— Вы идиот, Сенчуков. Неужели вы до сих пор не поняли, что люди моей профессии никогда и никому не верят на слово? Пока вы пробивались ко мне на беседу, я успел пообщаться с руководством «Водолея».

— Но мой начальник службы безопасности…

— За тот час, что вы ждали в приемной, мои люди успели поговорить по душам с этим вашим Петром, как его, Калениковичем. Хотите послушать его показания?

— Подлец… — тихо промолвил Игорь Сергеевич.

— Полностью с вами согласен, подлец, ворюга, трус и полный придурок. Это я о вас говорю, любезный. Знаете, что-то у меня совсем нет желания вам помогать.

Сенчуков закрыл лицо ладонями и зарыдал в голос.

— Но… — хозяин кабинета сделал паузу. Его столь нелестно охарактеризованный собеседник осторожно выглянул из-за неплотно сомкнутых пальцев и замер в ожидании. — Я, к моему глубокому сожалению, вынужден это сделать.