Джентльмен-повеса

А Брентвуд — подлый и беспринципный негодяй, тучный и быстро лысеющий. Его, должно быть, привела с собой Мария. Дамьен никогда не приглашал в свой дом отбросы общества. Вообще-то Дамьену не следовало приглашать и Марию. Это благодаря графу Кендерли и его прелестной супруге Стивен ускользнул из ее когтей в феврале. Она и Брентвуд — определенно два сапога — пара.

Здесь, в дальнем уголке сада, растений было больше. Деревья вплотную подступали к дорожке, и Энн шла очень близко к нему. Она даже не стала протестовать, когда Стивен обнял ее за плечи.

— Мы очень признательны лорду и леди Кендерли за то, что они в последний момент включили нас в список своих гостей, — сказала Энн и еще раз оглянулась.

— Они сделали это с радостью. — Стивен повел Энн по узкой дорожке к роскошной иве. — Почему ты все время оглядываешься?

— Я… ну… я любовалась видом графского дома. Он очень красив, превосходно освещен — совсем как волшебный замок.

— Ты очаровательная лгунья! — расхохотался Стивен.

Будь в саду достаточно света, он бы увидел предательский румянец на щеках Энн.

— Ничего подобного… то есть… но ведь дом на самом деле очень красив. — Она резко обернулась, чтобы показать это, и обнаружила, что дома вообще не видно — он полностью скрыт растительностью. — Ох!

Стивен увлек Энн под иву. Теперь их никто не мог видеть, но сквозь ветви проникал лунный свет, и он смог рассмотреть выражение ее лица.

— Тебя что-то тревожит, любимая? — Он аккуратно убрал с ее лба выбившуюся из прически прядь волос. — Не думай ни о чем плохом, прошу тебя. Поверь, я никому не дам тебя в обиду.

Энн издала какой-то звук — что-то среднее между судорожным вздохом и смешком, покачала головой и сделала быстрый шаг назад.

— Ой-ой! — Оступившись, она начала падать. Стивен поймал ее и привлек к себе.

— С тобой все в порядке?

Энн прижалась к Стивену.

— Да, я просто наступила на подол.

Ее губы были так искушающе близко, тело прижималось к его телу, а слабый аромат лимона кружил голову. Руки Стивена скользнули по атласу платья — по спине, талии, округлым бедрам — и прижали Энн еще ближе.

Селеста определенно была ведьмой. Создавая это одеяние, она хотела свести его с ума от похоти. Возможно, как раз в этот момент она весело смеется, представляя, как он героически сражается со своими желаниями.

Ничего, пусть смеется. А он будет думать о другом.