Двуллер-2: Коля-Николай

– И чтобы ни твоей, ни твоей ебаной маманьки и ноги здесь не было! – вслед ей на весь подъезд кричала Ирина.

Она вернулась в квартиру. У Радостева, видать, прихватило сердце. Он стоял на кухне опираясь на стол.

– Как же ты могла, как же ты могла… – говорил он, пытаясь разозлиться, но не находя для этого в себе сил.

– Выпей… Полегчает… – зло сказала Ирина.

Она достала из холодильника бутылку водки и налила Радостеву целый стакан. Подумав, она взяла еще один стакан и налила его до половины. Радостев смотрел на нее с недоумением.

– А чего ж, будем теперь вдвоем пить, муженек! – подначила его Ирина. – Муж и жена – одна сатана, так ведь?

Она чокнулась стаканом о его стакан, который Радостев все не мог ухватить, и выпила свою водку залпом – тысячу раз видела, как Радостев это делает, и когда-то этот лихой жест нравился ей. Водка пролилась через горло неожиданно легко и быстро, горячо стало уже там, в желудке. От удара еще звенело в голове, но Ирине становилось уже все равно.

– Еще тронешь – в милицию сдам… – сказала она Радостеву.

– Слушай… – почти шепотом проговорил он. – Сердце болит. Сердце. Корвалол есть у нас?

– Допился! – сплюнула она и полезла в шкаф, где у них стояли лекарства.

Глава 8

«Не буду скрывать, да и не могу скрывать – дела у меня, Коля, хреновые. Ольга нашла телефон и твое письмо. Показала Радостеву. Он разбил телефон об стенку. А меня избил. Сейчас уже, правда, все зажило. Я вообще-то не думала, что он так бурно будет реагировать, а поди ж ты… Теперь не жизнь, а не понять что.

Мишка вроде и начал оттаивать, а теперь снова нос воротит. Как же – мамка-то изменщица, мамка блядь! Хорошо хоть Ольга с Нэллой Макаровной к нам не ходят – они меня теперь боятся. Зато всем соседкам рассказали, что я на Радостева с ножом бросалась. Хотя я-то била его по башке разделочной доской. Представь – сломалась доска об его чугунную голову. Начинаю спиваться. Знаешь, а это оказывается прикольно. Выпил – и никаких проблем. Понимаю теперь Радостева: со мной-то ему одни огорчения, а с бутылкой – одна непрерывная радость. Ты бы меня теперь и не узнал, и если бы мы встретились сегодня, с дежуркой бы ради меня такой договариваться не стал»…

Грядкин перечитывал это письмо уже в который раз. По первости он не понимал, что в нем. Потом стало понемногу доходить. Тоска, страшная тоска заполнила его. Ему захотелось выть.

– Ты чего, Коля? – спросил его сосед по шконке Сергей Чугайнов, круглоголовый, с белыми ресницами.