Двуллер-2: Коля-Николай

Разные предчувствия нахлынули на него, смешиваясь с мыслями о том, что вот сейчас она уедет, а там еще неизвестно, способен на что-то Радостев или нет. Он крепко сжал кулаки.

– Я устал… – сказал он. – Я устал…

– А я? – спросила она. – Я думаешь не устала?"

"– Ну так оставайся. Давай в нашей жизни хоть что-то решим.

После этого они долго молчали. Только под утро, на вокзале, садясь в поезд и глядя в его окаменевшее лицо, она вдруг сказала:

– Ладно, Коля, давай так. Я дела дома доделаю кое-какие и первого марта я приеду к тебе насовсем.

Идет?

Он глядел на нее безумным взглядом.

– Идет? – снова спросила она.

Слезы потекли у него из глаз. Он кивнул.

– Идет… – сказал он.

– Ну и хорошо… – сказала она. – Обещаю, я приеду. И будем жить-поживать, добра наживать…

Когда поезд уехал и Грядкин шел по городу, эти слова стучали в нем, как барабаны: «Жить-поживать, добра наживать… Жить-поживать, добра наживать… Жить-поживать»…

До первого марта оставалось два месяца. Грядкин решил работать интенсивнее.

Проблема, однако, была в том, что печатей в мешке было немного, и он уже почти все по разу использовал. У Грядкина теперь было много разных знакомств. Одним из его новых знакомых был некто Вячеслав Бобров – низенький, толстенький до такой степени, что все его подбородки укладывались прямо на грудь. При всем том, Бобров был чрезвычайно подвижен. Говорили, что Бобров решает любые («понимаете – любые!») проблемы. Грядкин как-то раз, встретив его в одном из ресторанов, предложил выпить хорошего виски. Бобров пытливо взглянул на него – понял, что Грядкину что-то надо. Час они пили и говорили ни о чем.

– Слушайте, молодой человек… – сказал, наконец, Бобров. – Такой виски я спокойно могу пить и еще час, а потом еще час. Так что вам дешевле будет изложить вашу просьбу сейчас…

Грядкин сказал: «Нужны печати». «Только-то? – разочарованно протянул Бобров. – По тому, как вы волновались, я думал, вам надо кого-нибудь убить».

Оба засмеялись, Грядкину смех давался трудно.

Бобров написал на бумажке цену. Грядкин посмотрел на бумажку и кивнул – деваться-то было некуда.

Были у Грядкина и кроме Боброва знакомые, от которых его отец пришел бы в ярость. «Люди как люди…» – думал о них Грядкин, когда у него имелось время думать об этом. Времени, однако, было немного: самое главное – переговоры с покупателями, а еще пуще – с продавцами – он никому другому доверить не мог, и поэтому тонул в этих делах, как в проруби.