Двуллер-2: Коля-Николай

Врать Грядкин не любил, уж лучше не говорить всей правды, но не врать. А тут пришлось.

«Завязать? – подумал он. – Но как же? Только жизнь началась?».."

"Он вспомнил про Ирину. Они теперь перезванивались почти ежевечерне – Грядкин купил ей сотовый телефон (сотовые были еще в новинку, их еще далеко не каждый имел). Они разговаривали по вечерам, писали друг другу смски. Грядкину казалось, что идея ухода из семьи кажется Ирине все менее страшной. Он надеялся, что однажды все же уговорит ее – и к этому моменту многое должно было быть готово.

Грядкин решил на «заработанные» деньги открыть бизнес, который давал бы хороший доход – вот хоть снова запчастями торговать, только уже не утилем и не по одной детали. В мечтах ему виделся магазин. Он уже и примеривался – где его открыть, да сколько это могло бы стоить? Получалось, что только на магазин надо заработать около трех миллионов. «А еще ведь надо где-то жить…» – думал Грядкин. Мысль о том, что можно, как когда-то, жить на шестнадцати квадратных метрах, сейчас казалась ему дикой.

Выходило так, что все только началось. Грядкин боялся даже думать, чем все может закончиться. С другой стороны, придуманная им схема казалась ему неплохой. Он то и дело проверял ее – не дает ли где эта схема течи? «При определенном раскладе можно работать и работать…» – говорил он себе. Эти мысли то нравились ему, то пугали.

Кое-как, почти в полном молчании, они выпили чаю.

– Ты прям как в армию меня провожаешь… – сказал Николай.

– В армию – это ладно! – сказал вдруг появившийся в дверном проеме отец. – А вот как бы нам не пришлось провожать тебя в тюрьму! Смотри! Попадешься – помогать не будем!

– Что ты говоришь, отец! – вскрикнула мама.

«Не попадусь!» – угрюмо подумал Грядкин и вышел без слов.

Глава 4

После этого он начал дробить сделки – чтобы суммы были меньше, тогда и статья в УК будет не та. Он и говорил себе, что все обойдется, а готовился к самому плохому. Он понимал, что схема будет работать хорошо, только если он будет с кем-то делиться – с ментами, с прокуратурой. Однако он не очень себе представлял, с кем именно надо делиться, а главное – не хотел отдавать кому-либо ни копейки своих денег.