Двойня после развода (СИ)

– Это значит, что мы решили дать друг другу второй шанс.

Лиля кивает и переводит на меня внимательный взгляд, от которого по спине ползет холодок.

– Очень приятно.

Но почему-то мне кажется, что ей совсем не приятно. От неё тут же начинает тянуть холодом. Она захлопывается.

Знает что-то про меня?

– Я к врачу схожу, вы пока тут побудьте, ладно?

Лиля снова кивает и улыбается, когда Наиль наклоняется, чтобы её поцеловать. Он выходит, оставляя нас наедине.

– Значит, это из-за вас мой брат так сильно переживал и собирал себя по частям?

Этот вопрос вышибает из головы все.

– Можете не рассказывать, я все и так знаю.

Облизываю пересохшие губы.

– И что же вы знаете про меня?

И в этот момент мне хочется защитить себя перед этой девочкой. Как-то оправдать…

– То, что вы перечеркнули пять лет жизни с моим братом, поверив, что он вам изменил.

Глотаю возражение и жду, что она скажет дальше.

– Вы представляете, в каком он был состоянии, если решил наладить общение с мамой, которую не видел двадцать лет?

Медленно качаю головой.

– И сейчас вы просто возьмете и снова вломитесь в его жизнь? – продолжает давить на меня сестра Таранова.

– Мне кажется, нам лучше закрыть эту тему, – я пытаюсь говорить успокаивающе, – не в моих и не в ваших силах исправить ошибки прошлого.

Последнее, чего бы мне хотелось, – это как-то задеть и расстроить её. Она переживает за брата, и я не могу за это винить её. Костя вел бы себя так же по отношению к Наилю.

Лиля складывает руки на груди и прищуривает свои серые глаза, которые выглядят слишком большими на её лице.

– И какую же тему вы хотите открыть?

Я подхожу поближе и усаживаюсь на диван рядом с её кроватью.

– Я не собираюсь с тобой воевать. Мне можно к тебе на «ты»? – уточняю и жду ответ.

Она кивает.

– Спасибо. Так вот, – стараюсь аккуратно подобрать слова, чтобы не задеть её, – когда человек не совсем здоров, то ему лучше не тратить энергию на негатив.

Лиля сжимает губы и отводит глаза.

– Мне уже ничем не помогут.

И столько обреченности в этой фразе, что мое сердце простреливает болью.

– Никогда нельзя так говорить, – накрываю её хрупкую руку своей и надеюсь, что она не скинет её.