Двойня после развода (СИ)

Так, стоп! А почему если с девочками что-то, то мама позвонила не мне?

– Зачем?

Мы подходим к машине. Садимся, и почти сразу же Наиль срывается с места, а меня вжимает в кресло.

– Эй, поаккуратнее, я хочу жить.

Таранов усмехается, переплетает наши пальцы и прислоняет мою руку к губам.

– Я тоже хочу. С тобой. Долго и счастливо. Мы к Лильке поедем. Она после операции оклемалась, и к ней можно.

– Ого, правда?

Меня окончательно отпускает, и в голосе вспыхивает радость.

Наиль кивает.

– Я держал связь с доктором, но сестра была слишком слаба, и к ней не пускали.

– Нет, конечно, Наиль. Тем более мы обещали Лилю познакомить с племяшками. Может, это поднимет ей настроение и ускорит исцеление.

Сжимаю его руку, которой он держит меня. И, кажется, заражаюсь нетерпением Таранова. Доезжаем до дома родителей очень уж быстро, но я и не виню за скорость Наиля. Могу понять его чувства.

Он так долго ждал того момента, когда Лиля придет в себя.

Вихрем влетаем к родителям, обмениваемся с ними парой фраз. Мама заикается про чай, но я на бегу ей объясняю, что у нас пока нет времени на распитие чаев и нужно ускоряться, пока прием в больнице не кончился. Мы должны успеть сегодня. Это важно и для Наиля, и теперь уже для меня.

Эта вспышка, произошедшая дома, как будто перерезала путы, которые мешали осознать, что я никуда не денусь от Таранова. Да и не хочу теперь уже никуда деваться.

И дело даже не в детекторе. Просто я понимаю, что не смогу без него быть…

– Мариш, готова? Екатерина, спасибо за предложение, но нам правда пора уже ехать.

Хватаю на руки Милку, Наиль берет на себя Мирку, и мы торопимся к выходу.

– Ну потом приезжайте, – просит мама, – мы всегда вас ждем.

Она, в отличие от отчима, уже оттаяла. И не смотри зверем на Наиля.

С пап Сашей я позже поговорю и все расскажу. Он имеет право это знать после всего, что он для меня делал и как помогал, когда наша семья была разрушена.

Усаживаем девчонок.

А у меня в груди порхают миллионы бабочек. Снова как во время медового месяца. Счастье наполняет все тело, и хочется не отлипать от Таранова.

Он ощущает на себе мой жадный взгляд. Усмехается.

– Мариш, я же предупреждал про взгляд.

Хлопаю глазами и прикусываю губу. Тут же внизу живота сжимается пружина, от воспоминаний нашего с Наилем примирения.