Двойная тайна от мужа сестры

Скрещиваю руки на груди, гляжу на Олега хмуро и недовольно. Он же вздергивает подбородок и стоит на своем.

— Что ты ему пообещал? — понимаю, откуда ноги растут. Все близкие вели двойную игру за моей спиной."

"— Он мне — деньги, а я отвлекаю твое внимание и не даю сблизиться с Давидом, — нехотя признается, а затем поспешно говорит: — Но всё же круто вышло, Ев. Не парься. Мы на коне. У нас и деньги, и дети. Жаль, конечно, что дочка какая-то у Миланки объявилась, но ладно. Выручим деньги за антиквариат, дом после вступления в наследство продадим, и всё у нас будет тип-топ.

Поджимаю губы и прикусываю язык, чтобы не проболтаться, что продажей дома я уже попросила заняться тетю, а деньги от аукциона… не придут на карту Олега.

Всё это вертится в моей голове, но я не озвучиваю свои мысли. Ни к чему ему об этом знать. Теперь я думаю только о себе и детях. И сказанное сегодня Олегом окончательно убедило меня в том, что я поступаю верно.

— Ну вот, ты поняла меня. Умница, — неправильно истолковывает мой взгляд муж и уходит мыться, источая довольство.

А вот когда за ним закрывается дверь ванной, я быстро бегу к его сумке. Я уверена, что смогу найти что-то важное. Судорожно ищу эти самые билеты, нечаянно разворошив его документы. Некоторые выпали на кровать, пока я не нашла то, что мне нужно. Смотрю на время и дату. Вылет завтра в восемь вечера. Как раз после аукциона. Надо же, Олег всё рассчитал. Сажусь, захожу на сайт авиакомпании через смартфон и смотрю вылеты.

И в этот момент мой взгляд падает на край мягкой сумки, который неестественным образом топорщится.

Решительно беру маникюрные ножницы из футляра моего мужа, который всегда с таким усердием заботится о своей внешности, что таскает маникюрные принадлежности с собой, аккуратно надрезаю ткань буквально на сантиметр и, с трудом свернув в трубочку, вытаскиваю наружу документ в целлофане, присматриваюсь и ахаю.

— Неужели… — шепчу, прикрывая ладонью рот.

Так вот куда пропали документы, которые оставил в тайнике дед. Получается, что… Олег читал письмо и… О боже… Пусть когда-то я рассказала ему о своих подозрениях касательно преступления отца, но то были всего лишь слова. Они ничего не значат без реальных доказательств.

— А если он… — с ужасом думаю, что он мог их кому-нибудь показать или отсканировать, чтобы использовать против моей семьи.