Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

Видишь, чем мне приходится заниматься в гордом одиночестве?

Том ничего на это не ответил, ему просто нравилось смотреть на озорные глаза Далтона, от чего в груди разливалось приятное тепло. Даже безответная влюбленность может быть приятной.

- Завтра нам вручают дипломы.

- В понедельник? Какой дурак это придумал? Во сколько?

- В час дня.

- Ты хотел бы, чтобы я пришел? - казалось, Марк норовил просверлить в омеге много дырочек.

- Мне было бы приятно, - не стал юлить Том и крепче сжал ручки рюкзака.

- Я постараюсь, маленький.

Обращение было настолько неожиданным, что Тома бросило в жар и он невольно потер рукой грудь и вцепился в свое плечо. ""Маленьким"" его Далтон называл в очень пикантные моменты, воспоминания о которых были слишком свежи. И судя по лицу Марка, он точно знал направление мыслей своего супруга и, собственно, на это и рассчитывал.

- Что ж, мне надо закончить работу, - Том бросил спешный взгляд на лестницу. - Встретимся за ужином.

- Это свидание?

- Это прием пищи, - Том уже достиг первых ступенек и отвечал не оборачиваясь.

- С тобой не пофлиртуешь! - крикнули ему вдогонку и хрипло засмеялись.

За ужином Марку несколько раз настойчиво звонили и настроение альфы портилось на глазах. Игривость, которая еще недавно правила бал, бесследно исчезла. Тому салат чуть не стал поперек горла. Он мог с точностью до процента сказать, кому принадлежат звонки. Когда Далтон выронил вилку, омега не выдержал:

- Возьми трубку. Я выйду.

- Я не хочу брать трубку, Томас, тебе тоже это не ясно?! - жестко отрезал супруг и принялся терзать листья салата ножом.

- Не повышай на меня голос, - тихо, но не менее жестко отчеканил Том.

- А ты не лезь туда, куда не просят, - уже спокойнее ответил Далтон, но приборы отложил.

Томас молча поднялся.

- Черт. Я не так выразился. Да сядь ты на место!

- Не знаю, как ты там привык разговаривать с человеком, имени которого нельзя называть, но мне такое общение не нравится. Спасибо за компанию, я сыт.

Аппетит пропал окончательно.

Мысли жалили, и Тому не спалось. И пусть на часах давно было за полночь, сна не было."

"Ни счет овец, ни баранов, ни даже родственников-оленей ему не способствовал. Поэтому, когда дверь тихонько приоткрылась, Том притворился спящим и не обернулся.