Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

На шее знакомо проступили вены, руки напряжены, на виске выступили капельки пота, которые Том аккуратно стер пальцем. Внезапно Тома затопила такая нежность, что боль совсем ушла на второй план. Омега притянул к себе Марка и поцеловал сам.

— Не могу больше. Потерпи, пожалуйста, — глухо пробормотал Далтон, одной рукой убирая с глаз Тома взмокшую челку.

Стоило Марку начать медленно двигаться — боль вернулась с новой силой, заставляя почти до крови кусать губы, цепляться за простыни, а потом и вовсе за спину альфы.

Казалось, что удовольствие невозможно. Заметно охладившийся мозг судорожно пытался понять, почему все так тащатся от секса. Пытка и только.

Но потом мысли снова начали разбегаться и до разочаровавшегося было омеги не сразу дошло, что боль почти совсем исчезла. Наслаждение ее успешно вытесняло. Собственные стоны становились громче. Бедра сами подавались навстречу. Тело покрывалось потом. Далтон распознавал все это мгновенно — движения ускорились, руки альфы вытянули руки Тома за голову, прижимая к матрасу.

— Ложись на живот, будет легче, — и Далтон сам взялся переворачивать очумевшего Тома, которому было уже в общем-то все равно — на спине или животе получать долгожданное удовольствие. — М-м-м, — проурчал альфа и припал к шее. — Мое любимое созвездие.

На животе Тому не очень нравилось и он попробовал выпрямиться на локтях, пытаясь устроиться поудобнее, стараясь не думать про получавшуюся позу. Но руки быстро ослабевали и Том ухватился за спинку кровати.

— Быстрее, — прошептал Том, ведомый инстинктами. — Уже не больно.

Если бы Марк всегда был такой послушный, то цены бы ему не было. Хейли с процентами получил то, о чем попросил. Под конец у обоих окончательно сорвало крышу и очнулся Том уже тяжело дышащим и лежащим снова на спине, липкий от пота и не только, с Марком, который своим внушительным весом навалился сверху.

— Я думал, ты сознание потерял, — Далтон лениво покусывал ключицы и хитро поглядывал на приходящего в себя омегу.

— Наверное, — прохрипел Том и откашлялся. Голос сел. — Ты тяжелый.

— А ты удобный, — Марк приподнялся и потянулся за салфетками.

Проза жизни в очередной раз за вечер поприветствовала Томаса.