Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

Зато закипала злость, и ее природа была непонятна."

"— О тебе я знал то, что мне в анкете написали. От брака я хотел только помощи своим родителям. Жизнь с незнакомым человеком я старался не представлять, а после нашего первого телефонного разговора убедился в разумности своего решения. Когда я понял, что брак неизбежен, я просто надеялся на то, что мы сможем договориться. Мы и договорились. Тогда, в беседке. Не так, как я представлял, но теперь это не имеет значения. Могло быть и хуже. Хотя, лучше тоже могло быть.

Не успел Томас договорить последнее, как Далтон подорвался с кровати, чертыхнувшись, и подошел к окну, повернувшись к Тому спиной. Такая реакция для омеги была непонятна. Он ответил честно и то, что сейчас происходило с Далтоном, оставалось за гранью его понимания. Единственное, что видел Том - это напряженная спина мужа и то, как он нервно провел рукой по своим волосам.

""Да что я такого сказал?"" — недоумевал Том.

— А я тебя видел, тогда, на юбилее. Со спины. Помню только, что казался ты совсем мелким, - заговорил Марк и обернулся, руки были скрещены на груди, альфа на Тома не смотрел, а упёрся взглядом куда-то в стену рядом.

- То, что я анкету не читал, ты уже знаешь. Всего я тебе рассказать не могу, но, думаю, тебе это знать и не нужно. Я понимаю, что начало знакомства было паршивым, тогда я тоже это понимал, но ты казался мне другим человеком. Мне казалось, что я поступаю правильно. Да, я не знал тебя лично, но у меня были... Назовем это предубеждением. У меня были предубеждения, - альфа кивнул сам себе. - И с каждым разом одно сменялось другим. Калейдоскоп из домыслов. А твое поведение мой калейдоскоп рушило. И рушит до сих пор, - Марк слабо улыбнулся и все-таки посмотрел на Томаса. - Такой небольшой Олень, а такой урон мне наносит, - рассмеялся мужчина.

Томас веселья не разделял, теперь была его очередь задуматься. Он с трудом оторвал взгляд от альфы, на которого слабый свет так удачно падал, что хоть сейчас рисуй, сомкнул пальцы в замок.

Чувствовал он себя после недоисповеди супруга как-то растерянно и разбито. Опять Далтон о чем-то умолчал. И как тут говорить о доверии? А от недоверия Томас и сам устал. Не жизнь — минное поле.

Пока Тома тяготили мысли, на кровать ловко запрыгнул Далтон и уже привычно придвинулся к Томасу:

— Ты чего подвис? Олененок, скажи уже что-нибудь.

— Я ложусь спать, — оповестил Томас, лег и отвернулся, начиная зарываться в одеяло.