Двое под одной крышей

Кирилл Владимирович изъявил желание ее купить. Завтра мы подписываем все бумаги. Я правильно понимаю? – Риелтор повернула голову к мужчине, который, флегматично сложив руки на груди, наблюдал за разыгравшимся представлением.

- Но вы же обещали эту квартиру мне! – не сдавалась Кира. – Я точно помню, что мы договаривались, иначе, зачем бы я встречалась с прорабом? Мы ведь даже стоимость ремонта оговорили!

О, как! А это уже интересно. Он о ремонте ни сном, ни духом. Даже и не думал еще, как будет приводить квартиру в порядок.

Точнее, до появления дамочки он совсем не был уверен, что действительно купит эту коробку… Но теперь купить – святое дело. А хоть бы и для того, чтобы ей не досталась! Типа, «так не доставайся же ты никому», как сказал Карандышев в «Бесприданнице». Ага, логика хромает… Помнится, плохо дело кончилось, ну, да ладно. Купит, а то – ишь, какая наглая. Он терпеть не мог наглых баб. Этих эмансипированных, застегнутых на все пуговицы стервоз. И эта такая. Как пить дать. Темная помада, строгий пучок волос, светло-бежевый «официальнее-некуда» костюм. Шпильки… Кто сказал, что это сексуально? Лично его шпильки пугали. Он сразу прикидывал, какие повреждения, в случае чего, эти каблучище могут нанести. В руках большой кожаный портфель. Тоже весь такой «о-статусе-говорящий». Так почему позарилась на такую сомнительную недвижимость? Или все деньжата на понты уходят?

- Послушайте, вам следовало подписать предварительный договор. Вы этого не сделали.

- Я ведь объяснила! Мне задержали выплату бонусов, – понизив голос, зашептала горе-покупательница.

Видимо, стыдно было вслух признаваться в своей неплатежеспособности. Однако номер не удался. В пустых серых стенах даже шепот разносился эхом. Бабенка это поняла. Зыркнула на Кира, недовольно насупив брови, будто бы он был в том виноват.

- Извините, Кира Эдуардовна, но дело не терпит отлагательств. Если Кирилл Владимирович готов завтра подписать все бумаги…

- Я тоже готова!

Фира Львовна тяжело вздохнула.

Вся скорбь еврейского народа сосредоточилась в ее печальных глазах. Острых, цепких глазах дельца… Кира поняла, что та ни перед чем не остановится, в желании поскорее избавиться от балласта в виде несуразной студии, которую она была вынуждена купить. На лучшую недвижимость Кира еще не заработала. А жить с отцом, который окончательно спился – больше не могла. Не осталось сил. Ни моральных, ни физических. В душе поселилось опустошение.