Двенадцать дней Коляды

Но в конце Дарий повел себя по-взрослому, а ребенком оказалась она.

Варна вздохнула и принялась работать ложкой."

"О Святе никто не говорил, все считали его погибшим. Вот бы и ей жить в неведении! Да только он на ее глазах обратился в пепел и взлетел в небо, окруженный ведьмами. Дарий принял его выбор, а вот она не примет никогда.

– Что за камень у тебя на душе лежит? – Ефим налил ей еще отвара.

– Там не камень, отец. – Она вздохнула.

– Я старше тебя лет на десять всего, можешь звать меня по имени.

– За что тебя, такого молодого, сюда сослали?

– Не хотел силой людей в свою веру обращать, – спокойно ответил мужчина.

– Хм. – Варна пожала плечами, но ничего не сказала.

– А ты во что веришь? Я вижу письмена на твоем клинке, но…

– Мрачный Взвод стоит на границе миров, веков и верований, – отчеканила она. – Если Господь откликается на молитвы, охотник может использовать его силу, но и языческих оберегов мы не чураемся.

– Интересная у вас жизнь, опасная, но хоть со скуки не помрешь.

– Зато просто помереть как нечего дел…

Дверь открыли будто пинком – в дом ворвалась женщина. Платок съехал с головы, лицо красное, заплаканное, богатый тулуп распахнут. Собиралась она явно впопыхах.

– Правду говорят, что вы охотники?!

Не дождавшись ответа, женщина упала на колени, приложилась лбом об пол, схватила Варну за босые ноги и запричитала:

– Помоги, помоги безутешной матери! Ушла, пропала дочка, не могу найти ее! Сама не знаю, как так вышло, калитка заперта была, а Машка возьми, да и…

– Стой, погоди.

– Тут тварь рыщет, сама знаешь! Украла детку мою, украла! – Мать залилась слезами, Ефим присел рядом с ней и обнял ее за плечи. – Клянусь, не сама она ушла!

– С чего ты взяла? – Мясо в душенине было удивительно вкусное, нежное, крольчатина, наверное; отвлекаться от еды из-за чужих бед Варне не хотелось.

– Она никогда от меня не отходит, с рождения хвостом за мной, я…

– Прямо с рождения ходит? – Варна вздохнула, отложила ложку и наклонилась к женщине. – Ладно, что за девчонка у тебя? Во что одета была?

– Мелкая такая, светленькая, глазки голубые, ей шесть лет недавно исполнилось, совсем крошечная. А одета, ох, сейчас… – Мать крепко задумалась.