Двенадцать дней Коляды

Сердце ее птицей забилось, обнять захотелось, словно свое дитя, носом в кудри зарыться. Если не пало на нее проклятие Лиха, то только потому, что она и так давно проклята – с того самого дня, как от сына своего отказалась.

– Берегите себя. – Она отстранилась от Дария первой. – Даст Бог, свидимся еще.

– И вы будьте осторожны в дороге. Подождите, пока Коляда закончится, хватит с вас приключений.

На том и попрощались. Варна, гордячка, только кивнула им. Неопытной девицей ее встретили, а теперь вот, бывалая охотница, взрослая женщина.

– Интересно, – начал Ждан, – как ему с ней?

– У них нет выбора. – Радомила вздохнула. – Но думаю, ему больно.

– Если мертвые способны испытывать боль."

"Вернулись в дом, Ждан начал вещи в дорогу собирать, а Радомила ушла в комнату, достала нож и задумчиво уставилась на блестящее лезвие. Пока она не восстановится, о работе можно забыть, значит, у них появилось время на себя. Давно такого не случалось, у Мрачного Взвода нет свободных дней.

Волосы ее поредели за последние годы, еще и седина появилась. Радомила нагнулась, наступила на конец косы сапогом и без раздумий полоснула по ней ножом. Вот, так намного лучше.

– Что ты… Рада!

Ждан поспешил к ней, но вместо объяснений она ему нож протянула.

– Помоги в порядок привести.

– Я, – по глазам видно было, что он спор начать хотел, но передумал, – принесу ножницы.

Ушел, быстро вернулся, встал за ее спиной и начал спешно стричь то, что от косы осталось.

Вскоре он закончил, отошел, Радомила ладонью по обрезанным прядям провела и захихикала, как девчонка. Никогда она так коротко волосы не носила, ведь «коса – девичья краса», так говорила мать. Но как легко стало! Будто сбросила с себя все тяготы последних лет.

– Нравится?

– Необычно, – ответил муж.

– А мне очень нравится! – Она убрала волосы за уши и на свое отражение посмотрела.

– Что? – почти шепотом переспросил Ждан.

– Что слышал. – Радомила повернулась к нему, здоровую руку в бок уперла. – Давно нужно было это сделать.

– Он мог умереть.

– Тогда будем оплакивать его, – серьезно сказала она. – Это лучше, чем мучиться в неизвестности.

Ждан кивнул. Они стояли, смотрели друг на друга, оба были поражены собственной смелостью.