Двенадцать дней Коляды

Плевала в воду она не для вида, а чтобы часть себя в его тело поместить. Без этого могла упустить момент, когда совсем плохо станет. Если бы он помер во время ритуала, а она крови отпила, сразу бы следом отправилась. Не будь она в силах своих уверена, ни за что бы ритуал проводить не стала.

– Жить будет? – В комнату вошел Ждан с топором.

– Будет. – Варна встала, приложила руку к голове. – А нам пора.

– Куда ты в таком виде? – Охотник смотрел осуждающе, но удерживать их точно не стал бы.

– В лес, за Лихом вашим. – Она еще раз сплюнула на пол, на этот раз собственную кровь.

Отпускали их нехотя, но на пути не встали, и на том спасибо. Радомила успела несколько раз вздохнуть, да так громко, что все точно поняли: она недовольна и не одобряет их задумку.

Хотя задумки как таковой не было вообще.

– Зачем ты взял эту железяку?

Варна указала на серп, который Дарий стащил из дома знахарки.

– Привык, что обе руки заняты.

– Толку от него не будет. Он даже не заточен как следует.

– Всем бы только критиковать. А сама-то, кстати, собой рисковала ради незнакомца.

– Риска не было, – соврала она.

– Все твое нутро дрожало, меня тебе не обмануть.

– Помалкивай и на дорогу смотри."

"Кое-как удалось вызнать у старших, где они с великаншей встретились. Уйти та могла куда угодно, а раз на вкус Радомилу попробовала, значит, заразила ее неудачей. Чтобы все исправить, надо найти оберег, но для этого придется логово твари отыскать, а это ой как непросто.

Что самое паршивое, Лихо умно, да настолько, что обмануть его просто невозможно. Мало кто встречался с ним, но все охотники знают одно: убить тварь нельзя. К счастью, убивать ее они и не собирались.

– Заброшенные деревни, болота, лесная чаща – выбирай, красавица, – коверкая голос, словно заезжий купец, сказал Дарий.

Они остановились у развилки. Направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – смерть свою найдешь. Лихо может где угодно скрываться, топь любит больше всего, но лучше надеяться, что эта великанша не болотная, не то совсем худо будет.

– А чегой это вы тут делаете?

Идет к ним лошадка, светлой гривой потряхивает, пар из ноздрей валит. Тащит за собой телегу, а на облучке старушка сидит – в платки завернута, тулуп подпоясан.

Рукой махнула бабушка, остановила лошадку, с любопытством их разглядывать принялась.

– Куда путь держишь, бабуль? – Дарий спрятал лицо в капюшоне.