Двенадцать дней Коляды

 – Ходил козел на базар, коляда, коляда! Купил козел косу…"

"Ужаснее ничего видеть Диве не доводилось – сидит старуха у костра, на коленях у нее кожа человеческая, в руке жменя соломы. Поет и знай себе набивает чучело да задорно поет, от души.

– Помоги нам Бог… – прошептала Дива.

А напоследок остался уголь – бабка положила его в пустые глазницы Орла и отодвинула чучело от себя. Потянулась, похрустела костями и за Блаженного принялась.

«Отец наш Небесный, дай мне сил, дай мне воли…»

Никогда Дива не молилась, никогда не верила, а теперь смотрела на то, что несколько часов назад человеком было, и не видела иного пути, не знает, что еще спасти ее может.

Чучела бабка у костра оставила, заботливо плащами прикрыла, затем утащила свои мешки, а когда вернулась, нависла над Дивой, пристально в ее лицо уставилась.

– Малечина-калечина, сколько часов до вечера?

– Один, – прошептала Дива, – два, три…

С каждым счетом вокруг все темнее становилось, мрак ночной со всех сторон наползал.

Глава 13. Радомила

– Потерпи, потерпи, дружочек. – Она погладила мальчишку по взмокшей спине.

Лошадь под седлом изошла мылом, но если они остановятся, то потеряют парня, ей-богу, потеряют.

Путь неблизкий, во весь опор гнали, пока солнце не зашло, но потом пришлось замедлиться. В ближайшем поселении не смогли остаться – слишком близко, головорезы Дивы нашли бы их еще до заката.

– Нужно остановиться! – выкрикнул Ждан. – Лошади сдохнут – вообще никуда не доберемся!

– Давай!

Надо, значит, надо, прав муж, лошади у них добрые, но не бессмертные. Беда в том, что и мальчишка не двужильный.

Они спешились, ушли подальше от дороги; пока Ждан следы заметал, она навес соорудила из веток, плащ запасной на него накинула и Красимира под него положила. Костер развела, попробовала покормить мальчишку, но тот оттолкнул ее руку и скривился.

– Тебе силы нужны.

– Зачем? – шепотом спросил он. – Закончилась жизнь моя.

– Если есть не будешь, точно закончится. – Радомила усадила его и насильно запихала в рот кусок мяса. – Жуй, сплюнешь – по роже размажу.

Он почему-то захихикал, послушно прожевал и сказал:

– Мать моя так же говорила. Однажды все-таки надела миску со щами на голову.

– А не надо за столом выделываться. – Радомила ворчала для виду, чтобы мальчишка не расслаблялся. – Как случилось это? Расскажи мне.

– Не стану.