Двенадцать дней Коляды

Свят посмотрел наверх, но не увидел ничего, кроме непроницаемого черного купола, заменяющего небо. Земля под ногами пришла в движение, Дарий испуганно уставился в темноту, будто его глазам открылось больше, чем взору живого. Его губы задрожали, взволнованный перезвон превратился в пронзительную, оглушающую трель.

Свята со страшной силой отбросило назад, он упал на живот. Подрагивающая ветвь обвила ноги и потянула его вверх. Он повис вниз головой прямо над испуганным Дарием и бесчувственным Златом. Проклятое дерево уже начало поедать его снова – покалывающая боль в ногах не предвещала ничего хорошего.

Пока он пытался извернуться и достать до ветки, лес под ним пришел в движение. Почва забурлила, словно волны, гонимые ветром, деревья затрещали. Дарий упал навзничь – его засасывало кровавое болото.

– Мм! – в отчаянии замычал Свят. – Мм!

С тревожным звоном дух Дария провалился в землю по самую шею. Он пытался выбраться, но кипящая кровавая топь засасывала его все глубже.

И тут Свят увидел нечто, опускающееся к ним с черных небес.

Восседая на сплетенном из ветвей троне, к ней спустилась вторая женщина. Она утерла слезы подруги, хоть и плакала сама, но не простыми слезами, а кровавыми. Капли алыми бусами рассыпа́лись по ее груди, но не оставляли пятен на белоснежном одеянии.

«Зря ты из плена деревьев вырвался, – мысленно обратилась к Святу незнакомка, вышедшая из чащи, – сон – это благо».

Свят попытался выпутаться из оплетавших его ветвей, но те сдавили его лишь сильнее.

«Кто вы?» – попытался требовательно спросить он, но мысли его прозвучали слабо, внутренний голос показался дрожащим и неуверенным.

Одна из женщин, черноволосая красавица с усталым лицом и черными провалами глаз, махнула рукой и посмотрела прямо на Свята. Он тут же утонул в ее темных, непроглядных, как ночное небо, очах.

«Не воскреснет она, соколиным разбужена взглядом. Бродят Карна и Желя по земле с поминальным обрядом»[8].

Голоса женщин раздавались прямо в голове Свята.