Двенадцать дней Коляды

Это место поглощало само себя, словно древний змий, пожирающий собственный хвост.

Свят подал руку старому другу и заметил, что ладонь дрожит. Дарий смотрел недоверчиво, его лицо было перепачкано кровью. Похоже, человеческий вид он принял по желанию Нави, но его кожа все еще источала нездешнее свечение.

На вид ему все еще было семнадцать лет, именно так он выглядел в ту ночь, когда решил в одиночку спасти Варну. Но взгляд был тяжелый, взрослый – годы в Нави не прошли для него даром.

Вместо голоса у духа звон, легкий звук, похожий на мелодию ветряных колокольчиков.

«Нужно найти Злата», – подумал он.

Дух неожиданно кивнул и поплыл вперед.

Мрачнее места не придумать – хлюпающая под ногами земля, насквозь пропитавшаяся кровью, изогнутые, чудной формы деревья, тянущие ветви к совершенно черному небу. Казалось, что где-то там, над головой, они сплетаются и создают купол, закрывающий лес от посторонних глаз.

Мысленно Свят прозвал это место кормушкой. Вонь стояла ужасная – похоже, что под корой тела́ продолжали гнить. Навязчивый запах крови забивал ноздри, Свята не стошнило только потому, что рот был наглухо закрыт. Каким образом духи обретали плоть, не укладывалось в голове: по всем законам мироздания, существа в Нави должны быть бесплотными, но прямо сейчас друзей окружала настоящая чаща, выросшая из человеческих останков.

«Ты знаешь, куда идти?»

Дарий кивнул и указал вперед.

Как странно видеть его снова, знать, что в Яви есть еще один Дарий, вернее, его оболочка, страстно желающая вернуть свою душу. Свят ведь может забрать его с собой, подарить другу жизнь, о которой тот мечтает вот уже десять лет. Ведьмы наверняка смогут соединить две части целого.

Ждет ли Дарий спасения? Понимает ли, что с ним произошло?

Дух остановился и нетерпеливо замерцал. Свят провел рукой над корой, пытаясь почувствовать брата, но ничего не вышло.

"Под пальцами ствол ломался в труху, по перчаткам стекала густая кровь. Мертвенно-бледный Злат упал прямо в руки Свята. Его лицо было усеяно крошечными порезами, рубаха порвана на груди, но в остальном он выглядел невредимым.

Над головой что-то затрещало, на плечи упало несколько крупных капель.