Две невесты на одно место

"

"– Мой отец, Федор Петрович Самойлов, был страстным собирателем карт, – пояснил Игорь, – собственно говоря, из-за этих бумажек у них с мамой жизнь и порушилась.

Внезапно меня осенило.

– Наверное, они дорогие!

– Карты? Конечно, правда, тут копии, но еще более ценится информация. Вы вообще что знаете о кладоискательстве? – прищурился Игорь.

Я развел руками:

– Ничего. В детстве, как и все, наверное, читал книгу Стивенсона «Остров сокровищ», пятнадцать человек на сундук мертвеца, Билли Бонс, черная метка…

– Вот из-за этого Билли Бонса отец и погиб, – мрачно сказал Игорь.

– Как это? – изумился я.

Самойлов вытащил сигареты.

– Могу рассказать. Дурацкая, в принципе, история. В вашей семье душевнобольные были?

– А что, я похож на человека с нарушенной психикой? – удивился я.

– Бога ради, не обижайтесь, – поднял вверх руки пекарь, – я глупо выразился. Просто, если кто-то из ваших родственников имел несчастье сталкиваться с большой психиатрией, то имя Федора Петровича Самойлова, доктора медицинских наук, ему очень хорошо знакомо.

Я кивнул:

– Предполагаю, что не сахар, постоянное общение с тяжелобольными людьми и их родственниками угнетает.

Игорь выдохнул облако дыма.

– Верно, а еще отец владел гипнозом, он пытался помочь несчастным всеми доступными методами. Говорил о такой, совершенно неприемлемой в те годы советской медициной науке, как психотерапия, о том, что шизофрения, как это ни дико, может иметь вирусную основу.

Вам уже, наверное, стало понятно, что Федор Самойлов был не совсем ординарным специалистом, его не слишком любили большинство коллег, спокойно прописывающих людям таблетки и уколы, зато Самойлова обожали родственники недужных. Среди них о Федоре ходили легенды. Дескать, посмотрел профессор в глаза больному, а тот вздрогнул и стал нормальным. Конечно, это было не так, но на прием к Федору записывались за несколько месяцев. Если бы он захотел, то мигом бы обрел материальное благополучие, в советские времена медики охотно принимали конверты с купюрами, правда, стяжательством занимались не все, кое-кто не брал «борзых щенков», и Самойлов был из их числа.

Дрогнул он лишь один раз, когда пожилая дама, сына которой Федор успешно избавил от реактивного психоза, принесла ему старинную карту. Федор Петрович несколько дней просидел с лупой над изображением, занятие захватило психиатра, с тех пор он и стал коллекционером.