Двадцать (СИ)

Женька не мог! Он не такой!

Я молчу, только отхожу от нее все дальше и дальше. Потому что от каждого ее слова дыра в сердце все больше, кажется, там огромная воронка и я истекаю кровью. Мне страшно, мне адски больно и мне очень плохо. Словно я больна и стою перед ней с высокой температурой, от которой меня беспощадно тошнит.

А Ирина на колени падает и руки мои хватает.

- Заклинаю, нашей дружбой, прошлым нашим. Не трогай его. Придумай что-то. Спаси! Муж твой… сама знаешь подлый негодяй, он бросил тебя, изменял.

Не хорони Женю моего, не надо. Я же не промолчу, я и тебя за ним потяну. Все узнают. Может…может и ты станешь виновата, может ты Женьку моего подговорила!

- Ира…что ты такое говоришь! – прошептала, еле шевеля губами, а она в руку мою вцепилась сильнее.

- Женьку спаси. Заклинаю. Молю. Не должен он сесть. Не убивал он. А я о вас молчать буду. И Анька промолчит. Никто не узнает.

- Ты сейчас шантажируешь меня, Ира?"

"- Я сейчас прошу тебя как мать, я молю тебя не портить жизнь моему сыну, ты и так… влезла, и так мерзость сделала.

Исправь. Ты же можешь. Скажи ремонтировал что-то в доме, а воры вошли, придумай. Пистолет схватил, и ты видела как. Не знаю. Ты же писательница, Лена. Вот и сочини…Только если сядет Женя… я и тебя потяну, поняла?

Встала с колен и на меня с ненавистью смотрит, с яростью. А мне не страшно. Пусть кому угодно рассказывает. Я не боюсь. Я только думаю вдруг он и правда не виноват. Хочу думать…А не получается, потому что пусть и наивная, но не настолько.

Он в дом наш залез. Неужели не знал кто хозяин? Хотя…дом записан на родителей Артема.

- Уходи…Ира.

- Прокляну!

- Проклинай!

Ответила и развернувшись к дому пошла, с неба сорвались первые капли дождя, а потом хлынул ливень. Но я даже не обернулась и в дом ее не позвала. Пропасть между нами разверзлась величиной с бездну.

***

- Мам, как не видела? Ты же выбежала, ты же напротив них стояла! – Лера кричит на меня, сжимая кулаки и сверкая глазами. Она взвинчена, ее лицо залито слезами и под глазами огромные синяки.

Я вижу, что она в ужасном состоянии и мне до боли хочется ее обнять, но

я игнорирую дочь и смотрю на следователя, который пришел к нам домой и помешивает ложкой сахар в стакане чая, который я ему приготовила. Пока допрашивают в непринужденной обстановке, потом начнут вызывать в отделение. Им не верится, что я говорю правду. Они уже нашли виновного и хотят закрыть дело, но мои показания все меняют.