Двадцать (СИ)

Выбрала скромное серое шерстяное платье, свободное книзу и не обхватывающее талию. Посмотрела в зеркало и ужаснулась на меня смотрит совершенно измученное существо с синяками и бледными губами. Нанесла немного макияжа, подкрасила ресницы. Для него хотелось быть красивой даже там, даже когда наша встреча пройдет вот в такой ужасной обстановке. Неужели я выгляжу такой старой как говорит Лера? Я погладила пальцами свой лоб, провела ими под глазами. Морщин нет. У меня довольно упругая кожа, я не пью, не курю. Конечно, мне никогда не выглядеть ровесницей Жени, но мне это и не нужно.

Подумала об Ане и стало неприятно внутри, потому что вспомнила, что она тоже носит ребенка. От Жени. Вместо ревности какая-то тоска и ощущение безысходности. Потому что он не будет ни с ней, ни со мной.

Такси в этот раз не вызвала надо привыкать к общественному транспорту. Денег больше на такси нет. Я продала все что можно было продать даже свое обручальное кольцо. Но деньги имеют свойство заканчиваться как бы ты ни экономил. Ничего я подумаю об этом завтра как говорила знаменитая Скарлетт.

К семи утра я уже была возле СИЗО.

Меня молча провели по узким темным коридорам, предварительно обыскав с ног до головы. Потом завели в какую-то комнату и оставили там ждать. Ужасное помещение с темно-зелеными стенами, обшарпанным столом и двумя стульями. Громыхнула железная дверь и я медленно обернулась чувствуя мучительное томление внутри, чувствуя как разрывает грудную клетку от вопля, который еще не вырвался, но готов зазвенеть в этой глухой и затхлой тишине.

Женю ввели в помещение, освободили руки и захлопнули дверь. Мы так и остались стоять друг напротив друга. Глаза в глаза. Так что весь мир вокруг закрутился и, кажется, я больше ничего не видела кроме его лица, кроме своего отражения в его глазах. Мне казалось, что я быстро падаю с высоты прямо в пропасть. Сделала шаг навстречу оказалась совсем рядом и почувствовала, как начало жечь глаза и задрожали губы.

- Не надо…, - прошептал и тронул мое лицо, провел обеими руками по щекам и обхватил за скулы, приближая к себе.

- Мама…

- Мне сказали…

Гладит мои волосы, мои плечи, руки. Он держится, но я чувствую его боль каждой молекулой она разрывает его на части. Она прячется в скорбной складке у него в уголках губ и морщиной между бровей.

- Ты пришла.

- Я должна была прийти.

- Зачем?

Спросил и впился глазами в мои глаза. Бледный, осунувшийся, какой-то надорванно, надломленный с синяками под глазами размером с блюдца.