Два подарка от бывшего

Однако, эта вся чушь, мельком пронесшаяся в голове, совершенно не мешает мне полностью расслабиться и отдаться на волю волшебных рук и губ Димы. Настолько растворяюсь в нем, а он во мне, что к столь долгожданному пику мы приходим одновременно. Это явно наивысшая степень романтики доступная простым смертным.

– Если ты сейчас сбежишь в ванную, к детям или на балкон, я всерьез обижусь, – произносит он, тяжело дыша и откидываясь на спину рядом со мной.

Вот кстати конкретно сейчас диван снова стал катастрофически мал. Магия физической любви она такая, расширяет любые поверхности.

– У меня нет балкона, – отвечаю, озадачившись, – мне казалось, это заметно, ты ведь не в первый раз здесь.

– Неважно, – Дима морщится. – Ох, как же неудобно, хотя еще пять минут назад я не замечал дискомфорта.

– Забавно, да? Я тоже об этом подумала.

Некоторое время мы оба молчим, пребывая каждый в своих мыслях. Что любопытно, на самом деле у меня мыслей особых нет, внутри легкость.

– Ладно, зайду с другой стороны, – снова начинает мой благоверный.

– А какая у тебя может быть реакция? – поворачиваюсь на бок к нему лицом. – Потому что если ты вдруг буйный, то придется что–то решать с твоим лечением, к детям не подпущу. Это ж как с тобой ночевать, если ты не всегда за себя отвечаешь?

– Что? – он, кажется, не понимает, к чему я клоню. – Ты сейчас о чем?

– Да о том же самом, что и ты.

– Ты издеваешься? – Дима приподнимает правую бровь, по–прежнему ничего не понимая.

– Да нет, – присаживаюсь на диване в поисках своих вещей, становится прохладно лежать вот так, покрывало на кухне я не держу, но теперь точно положу на всякий случай, – я серьезно. Если хочешь, оставайся ночевать, но спать будешь здесь, дети не всегда идеально спят.

– Хорошо, – на лице Димы появляется улыбка. – Значит, сбегать точно не будешь, да?

– Я на своей территории, куда мне сбегать? Но к тебе в логово я не собираюсь торопиться, даже не начинай снова этот разговор. В конце концов, у нас вполне можно разместить еще одного взрослого человека, – отыскав всю одежду, поднимаюсь–таки на ноги.