Проданная ему

— Привет, Лиз, — сжимаю кулаки, чтобы не схватить дочь, не прижать к себе, не спугнуть эту минуту доверия. Дочка смешно выпячивает губки, произносит что-то неразборчивое, протягивает ко мне ручку и тыкает в щеку. Прикусываю нижнюю губу, борясь со слезами, осторожно ловлю её ладошку и целую пальчики. Не одергивает руку, наоборот, делает шаг ко мне, и через мгновение я уже не я, я забываю о присутствии Артёма, забываю прошедший вечер. Это не важно, важно то, что сейчас я обнимаю своего ребёнка, важно то, что она сама потянулась ко мне.

Важно то, что сейчас мы с ней дышим в такт.



21

Счастье есть. Оно в улыбке дочери, в ее смехе, в ее топоте. Счастье имеет голубого цвета глаза, мягкие светлые кудряшки. Счастье пахнет ванилью и чем-то сладким. Счастье снуется под ногами и сует свой маленький носик повсюду. Счастье меня обнимает. И я обнимаю… А еще по-дурацки плачу, но при этом улыбаюсь от радости, от возможности быть рядом с дочкой и смотреть на нее.

— Она на тебя становится похожей, — замечает Артем, когда Лизка, схватив поварешку, убежала в комнату.

Улыбаюсь мужу благодарной улыбкой. Да, я оценила его жест привезти сегодня дочку, молчаливо наблюдать за нами.

— Еще поменяется, — отворачиваюсь к плите, чтобы поставить чайник. — Кофе нет, чай будешь?

— Мне все равно. Там, во втором пакете, фирменный пирог от Алевтины.

— Это так мило с ее стороны.

Алевтина — универсальный сотрудник у Градовских. Ей около сорока, но она давно работает в этой семье в роли экономки, следит за порядком дома, но чаще всего обитает на кухне.

Еда, приготовленная ее руками, просто таяла во рту. Ее не раз пытались переманить в другое место, обещали высокую зарплату, график свободнее, но Алевтина умела быть преданной и благодарной. Когда ей было восемнадцать, именно отец Артема дал ей работу, позволял совершенствовать себя в кулинарии, поощрял и поддерживал. Возможно, даже спал с ней, но эти мысли держала при себе — чужие личные дела меня не касаются.

— Она передавала тебе привет, — Артем склоняет голову набок и следит за каждым моим действием, как хищник за добычей.

Первые тридцать минут я ждала агрессивного прессинга с его стороны, упоминание по поводу отказа от родительских прав, но ничего подобного не было. Он привез сумку с необходимыми вещами для Лизки, прихватил ее игрушки, взял пакет с едой. Его забота чем-то напоминала заботу Руслана, но я запретила себе сравнивать этих мужчин друг с другом.

— Как поживают твои родители?

— Нормально.