Проданная ему

Ребенок останется с отцом, потому что у Евгении Владимировны, — Натан мельком бросает взгляд на бумаги, чтобы прочитать имя Жени, — в жизни полный кавардак: отсутствие жилья, отсутствие работы, никаких финансовых сбережений. Спрашивается, как она собирается жить с ребенком, которого по закону даже в садик не возьмут.

— И выход только один: выйти замуж за какого-нибудь очередного мудака.

— Ну, если ты себя так расцениваешь, то пусть будет очередной мудак.

— А при чем тут я? — вскидываю удивленно брови, Натан смеется, откидываясь на спинку диванчика.

— Я ошибся? — вопросительно изгибает черную бровь, насмешливо на меня посматривая. — Конечно, можно позже подать в суд для определения постоянного места жительства несовершеннолетней, но когда это случится? Через год? Два? Ты же понимаешь, что поезд может уехать, девочка подрастет и будет что-то понимать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прикусываю губу. Подрастет и будет недоумевать, почему привычная жизнь так резко поменялась.

Жениться? Никогда об этом не думал. Меня никто темой жены не бесил, никто внуков не просил, свободные отношения вполне устраивали. Для секса очаровательная Полина, а для души… Предпочитал ее никому не раскрывать.

Провожу языком по зубам, вспоминаю вкус поцелуя с Женей. Никогда не придавал значения поцелуям, не особо любил обмениваться слюнями, а с ней было приятно. Кайфово, сладко. Она еще оказалась такой отзывчивой, манящей, еле сдержался, чтобы не разложить ее на кухонном островке. Лишь мысль о том, что я тогда буду не лучше ее муженька, останавливала от необдуманных поступков. Хотя, Женя была не против продолжения нашего поцелуя, ее глаза просто призывали отбросить сдержанность в сторону и показать себя во всей красе.

— Привет, Руслан! — над головой раздается звонкий голос Полины. Вот только ее мне здесь не хватало.

— Привет, — не улыбаюсь, и Полина сразу тускнеет, но продолжает очаровательно демонстрировать свои белые зубки. — Ты какими судьбами оказалась в этом ресторане? — нервно облизывает губы, обращается взглядом за поддержкой к Натану, но тот даже бровью не ведет.