Два босса для тихони (СИ)

Есть только квартира с долгом, превышающим ее стоимость.

- Если я отказываюсь, то квартира перейдет государству?

- Все верно, - соглашается нотариус.

- Я отказываюсь, - произношу я, затем подписываю документы, до конца не понимая, как такое могло произойти.

Мой дед вел совершенно обычный образ жизни. Куда он мог потратить все эти деньги?

После посещения нотариуса мне пришлось все объяснять родителям, которые решили, что меня дурочку просто обманули и вообще нужно было дать взятку или отнести коробочку конфет и все бы решилось.

Я не стала спорить, а быстро собрала свои вещи и поспешила на междугороднюю электричку. Не так я планировала возвращаться совершенно не так.

Денег оставалось совсем немного, а надежды на светлое будущее вообще остались в кабинете нотариуса. Через три часа я уже ехала в метро, в маленькую квартирку, которую снимала с подругой.

И тут проблеснул лучик света. Я зашла на свою электронную почту, где пришло письмо о предложении работы.

Собеседование назначено на пять, если поспешить, то я еще успевала. Отправила ответ с благодарностью и отзывом, что обязательно буду.

Я так быстро еще никогда не собиралась. Сушила волосы и одновременно красила глаза. Надела темно-красную блузу и черную юбку-карандаш, мысленно вспомнив Марка.

- Я надела красное, Марк, но снова не для тебя, - улыбнулась отражению, взяла курточку и сумку и поспешила на метро.

Когда я увидела офисное здание в котором мне предложили работу, то я не удивилась, ну разве что совсем немного.

Я прошла к приемной секретаря, но там никого не было.

Справа от меня открылась дверь кабинета, там стоял Соколов.

— Вот мы, Лисицына, и встретились, - широко улыбнулся мужчина.

Глава 3. Продалась двум дьяволам

- Что ты тут делаешь? – Я задаю вопрос и кажется уже знаю ответ, но не хочу его принимать. Хочу, чтобы он оказался тут случайно. Просто ушел, но такого не будет.

- Жду тебя на собеседование, - Соколов шире открывает дверь, и я прохожу в кабинет.

За большим, деревянным столом в кресле сидит Марк, он положил руки на подлокотники, во взгляде победа и я не пойму чему он так рад.