Дурная слава

Камеристка указала на кровать и заявила:

– Леди Уорик, Кэтрин нет необходимости выполнять мои обязанности.

– Она не стелила постель. Укладывай вещи, Мэг. Мы сейчас же уезжаем в Уорик. Сунь в повозку несколько одеял и подушек. Возможно, я часть пути проеду вместе с тобой. Ты, верно, уже догадалась, что я жду ребенка.

– Вы рады?

«Что за странные вопросы она задает?»

– Конечно, я рада, Мэг. Я столько лет мечтала иметь ребенка.

– Вам нельзя ехать на пустой желудок. Лучше поспешите, но найдите время позавтракать.

– Граф уехал в Уорик еще вчера. – Лицо Джори вспыхнуло.

Брови Мэг поползли вверх, потом она с жалостью посмотрела на хозяйку.

– Дьявол тебя побери, женщина! – взорвалась Джори. – Если тебе есть что сказать, говори!

Мэг поджала губы.

– Думаю, в каждом браке бывают трудности, миледи, – чопорно ответила камеристка.

На следующий день они прибыли в Уорик. Гай де Бошан с недоверчивым и мрачным видом наблюдал, как маленькая кавалькада въезжает во двор замка.

– Я же приказал ехать медленно!

– Скорость устанавливала графиня Уорик.

Джори тотчас заметила, что военный отряд ее мужа готовится к походу. На подводы укладывались палатки, оружие, съестные припасы. Графиня поняла, что у нее совсем мало времени, чтобы остановить все это сумасшествие. Тем не менее у нее хватило ума не бросаться на мужа в присутствии его людей. Непомерная гордость Гая де Бошана не позволит ему при свидетелях поддаться на уговоры женщины.

Джори полностью отдавала себе отчет, что нельзя давать волю своему гневу. Бесполезно пытаться сломать такого человека, как Уорик. Бранясь и впадая в неистовство, Джори растеряет все свои козыри. Значительно выгоднее выступать в роли покорного просителя. Надо уговаривать его ласково, мягко, с нотой тревоги и грусти.

Наконец Гай поднялся в башню, открыл дверь и застыл на месте, настороженно глядя на жену. По тщательности ее наряда и выбору украшений он без всяких слов понял, что она намерена заставить его изменить решение и с этой целью готова пустить в ход все свои женские ресурсы.

Джори заранее настроилась на то, чтобы не упрекать мужа за поспешный отъезд из Фламстеда. Нежным, негромким голосом она обратилась к нему со словами:

– Гай, я не хочу, чтобы ты соглашался с Эдуардом Плантагенетом и шел на войну с Шотландией. Ты столько лет служил ему. Проигранную битву при Фолкерке ты превратил в победу.