Дурная слава

Чем больше Гай думал об этом, тем увереннее считал, что именно сукин сын Брюс соблазнил ее. «Как я мог быть таким дураком и слепцом?» Уорик прикрыл глаза, их заволокло алой пеленой. Он знал, что это жажда мести.

Поездка в Хартфордский замок заняла чуть больше часа. Джори скакала рядом с Ральфом Монтермером, который отвечал на ее бесчисленные вопросы о Джоанне и Маргарет. Она не заметила, что погруженный в мучительные размышления Уорик, который ехал в обществе двух своих рыцарей, всю дорогу хранил мрачное молчание.

Гая сжигала жгучая ревность. Роберт Брюс, граф Каррик, сейчас в самом расцвете сил, ему года двадцать три, как и самой Джори. Более того, сейчас он король – ни больше ни меньше. Он, не думая, разбрасывал свое семя, а потом бесстыдно оставил леди потому, что этого требовали его неумеренные амбиции и стремление получить корону. «Я убью этого сукина сына!»

Кавалькада прибыла в Хартфорд. Ральф помог Джори спуститься с седла. Она, взволнованная, подхватила подол своих юбок и бросилась в замок, чтобы сделать сюрприз Джоанне.

– Джори! – Джоанна заслонила глаза ладонью от солнца. – О да, это Джори! – Она раскрыла объятия и побежала навстречу подруге. – Я думала, тебя нет на свете. – Принцесса обняла Джори, потом отступила на шаг и осмотрела ее с ног до головы.

– О, Джоанна, я так рада снова тебя видеть и убедиться, что ты по-прежнему прямо говоришь то, что думаешь.

– Уверена, такие перемены в твоей внешности – результат самого полного удовлетворения чувственности во всех ее формах. Мне не терпится узнать все подробности. Элеонора де Лейберн и Мод Клиффорд позеленеют от зависти.

– Мод, Элеонора, как приятно снова вас видеть.

– Джори, ты так чудесно выглядишь! – воскликнула Элеонора.

– Как тебе удается всегда быть такой элегантной? – спросила Мод.

К гостье подбежала маленькая девочка:

– Тетя, вы ангел? Джоанна хихикнула:

– Волосы у нее действительно ангельские, но, боюсь, на этом сходство кончается, моя куколка. – Принцесса взяла дочь за руку. – Мы так давно не виделись. Боюсь, Маргарет тебя не помнит.

– А я тебя помню, Маргарет.