Дурман для зверя

— Кого еще? — продолжил я допрос медика. Теперь злостью запахло и от Аланы, но ее чувства сейчас — последнее, что я стану принимать во внимание. Да, я козел, ставь на мне уже эту печать окончательно, «любимая невеста», и уходи уже к чертям — обоим же легче только станет.

— Никого, — покачал головой врач.

— Совсем? Может, осмотреть, обследовать, анализ крови?

— Нет, только вас, господин Уваров, — заверил меня он и пошел к двери. — Я за инструментами.

— Знаете что? — процедила практически сквозь зубы Алана. — Меня это все достало!

— Замолчи! — велела мать, но Мазурова отказалась подчиняться.

— С меня хватит! Я тут мучаюсь, высиживая у его постели, и что получаю? Первое, чем он интересуется, — эта девка!

— Он не в себе! Ну-ка, сядь на место. — Госпожа Уварова полностью вошла в свою обычную роль повелительницы всего вокруг, а я откинулся обратно на подушку, предоставляя им самим разбираться с ситуацией. Я в этом отныне не участвую, мне необходимо выяснить, где Аяна и что с ней, а с этим семейным дерьмом пусть сами разгребаются.

В конце концов, присутствующие здесь — все взрослые люди. И когда затеваешь какую-то гадость, даже, типа, с благой целью, будь готов огрести последствия лично, не скидывая это на других.

— Захар, извинись и попроси свою невесту остаться, — приказала мать, и я невольно фыркнул, тут же скривившись от боли.

— Алана, мы ведь никакая не истинная пара… — начал, даже не утруждаясь посмотреть на нее.

— Не пори чушь, сын! Понятия не имею, с какой стати тебе такое пришло в голову, но терпеть… — влезла наверняка главная затейница, и хоть мне и было больно напрягаться, но я повысил голос, перекрывая ее гневную речь:

— Ничего и никто больше терпеть и не станет, — отрезал я.

 — Алана, считаю наши взаимные обязательства аннулированными. И официально обещаю, что если ты не предпримешь каких-либо попыток цепляться за меня, то и я не стану углубляться в обстоятельства искусственного выманивания моего зверя и применения какой-то химической ерунды для манипуляции моим сознанием. В противном случае я сделаю все это достоянием всего сообщества оборотней и очень сомневаюсь, что после такого к тебе приблизится хоть один мужчина в своем уме. Как заявила моя мамочка, мы, конечно, примитивнее вас, прекрасные коварные дамы, но больше всего терпеть не можем, когда из нас делают ослов, бегающих за морковкой, что к тому же еще и ненастоящая.

— Цепляться за тебя? — в гневе прошипела моя бывшая. — Да кому ты сдался!

— Алана! — одернула ее мать.