Дурман для зверя

— Я похож на плод твоих фантазий? — ухмыльнувшись, спросил он и выдохнул в увлажненную кожу, заставив вздрогнуть. — О таком партнере ты, выходит, грезила?

— Да хрена с два! — огрызнулась я, испытывая желание его кусануть за что достану, и тут до меня дошло. — То есть ты… такой же, как я?

— Оборотень — да, как ты — нет.

— В смысле?

— Ты — полукровка, дочь человеческой женщины и двуипостасного. Я — чистокровный метаморф, и у меня три ипостаси.

Главное прозвучало до противного самодовольно, напоминая мне о всех его «ты никто, никчемное создание» в начале.

— Это такой способ сказать, что я тебе ни как человек, ни как чудище неведомо не ровня? — раздраженно толкнула его в обнаженную грудь.

— Я этого не говорил.

— Говорил, неоднократно, но не суть сейчас. Если ты оборотень — докажи. Давай, обратись, или как там это у вас называется.

— Это плохая идея, — покачал он головой, сразу отступая.

— Ага, я так и знала, что ты мне тупо по ушам ездишь! — торжествующе ткнула я в него пальцем. — Чего добиваешься? Тебе на кой нужна я ненормальная?

— Ты не поняла.

Я тебя хочу, — он бесстыдно указал на свое готовое к бою орудие, — очень-очень сильно хочу. И как человек, и тем более как зверь. Мой волк сейчас вообще на грани помешательства. Представь, что будет, если я отдам ему контроль, учитывая, что звери имеют свойство добиваться желаемого самым прямыми и незамысловатыми путями.

— То есть ты… блин, он меня домогаться начнет? — опешила я, действительно красочно рисуя в разуме себе эту непотребную картинку.

— Станет настойчиво ухаживать, — ухмыльнулся Захар, плюхаясь на тюфяк, и похлопал рядом с собой: — Иди ложись."

"Все же мои мозги точно с каким-то серьезным изъяном, потому как от перспективы приставашек мохнатого монстра я умудрилась испытать сначала импульс острейшего возбуждения, обозвала себя конченой извращенкой за это, а потом пугающая зверюга в моем воображении каким-то непостижимым образом трансформировалась в мелкого склочного карликового Вольдемарчика, любимца тетки Анны, кобелька неизвестной породы, что вечно пытался трахнуть все и всех вокруг: от ее вышитых подушек и кошек до ног самой владелицы.

За что она его любовненько обзывала «злыдень писюхатый». Последнее просто добило меня, и я в голос заржала и не могла остановиться несколько минут, пока до икоты не дошла. Утирая слезы, добралась до лежбища и завалилась на него спиной к сидящему Захару, продолжая то и дело сотрясаться от вновь подкатывающих волн идиотского веселья.