Дурман

— Вот такая я плохая дочь, — сказала она Томке печально, сидя на ее кухне и качая ногой в такт своим грустным мыслям.

— Да ладно, — отмахнулась сестра. Она стояла у другого стола и споро намазывала на хлеб арахисовое масло, вроде как ужин для близнецов. Выглядела чуть захмелевшей и непонятно чему радовалась. Ира ей о своих проблемах рассказывала, а Томка веселилась. — Что им твой Миша? Свет клином на нем что ли сошелся?

— Я знаю, что они обо мне беспокоятся, Том, но все равно ведь не понимают. Папа решит, что Миша меня обидел.

— А он обидел?

Ира промолчала, поводила зубчиком вилки по цветастой скатерти. На кухню вбежали дети, галдя и жутко топая, принялись требовать любимые бутерброды, а Тома, отдав им тарелку с угощением, в ладоши похлопала, призывая мальчишек успокоиться.

— Идите в комнату, только не крошите на ковер. Все поняли? Я принесу вам молока. Глеб, Руслан!

Ира мальчишкам улыбнулась, дала им абрикосы из вазы, и те с таким же топотом удалились.

— Голова от них кругом за целый день, — пожаловалась Тома, спустя несколько минут вернувшись на кухню и присаживаясь напротив Иры.

Ира поневоле усмехнулась, правда, невесело.

— А ты уже решила, что я рассказала не все.

— Ну, я же тебе не мама. Мы с тобой культурно сидим, выпиваем за встречу. — Томка руку через стол протянула и нелепо потрепала Иру за ухом, как любимого щенка. — Полгода не виделись, Ирка! Я так соскучилась.

— Я тоже соскучилась. По всем, и даже по Москве.

— Надоела тебе чужбина?

— Можно и так сказать. Нет, я привыкла, мне даже нравится там, но при мысли остаться насовсем… Нет, не хочу.

— А Миша?

— Он не столь сентиментален. Он ждет повышения, и ждать его предпочитает в Европе, а не здесь."

"Они все-таки чокнулись, едва коснувшись бокалами, сделали по паре глотков, и пока Томка ела виноград, Ира смотрела за окно. А сестра на нее, Ира явственно ощущала ее пристальный взгляд.

— Тебе идет быть брюнеткой.

Тома небрежно смахнула темную челку со лба.

— Да это так, ради эксперимента.

— Он определенно удался.

— Хорошо, если так.

Опять помолчали, и, в конце концов, Ира зажмурилась на секунду и сказала:

— Я ему изменила, Том. Думала, что это ничего не значит, что забуду, переживу, а мир как будто перевернулся.