Дурман

Она и раньше его чувствовала, практически всегда, когда общалась с родителями мужа, понимала, что это неправильное чувство, и отчаянно с ним боролась, хотела стать лучше, стремилась к этому, но в тот вечер и все последующие до отъезда родственников, оно ее попросту задушило. Скрывать эмоции и продолжать улыбаться, сносить замечания свекрови и что самое ужасное — объятия и поцелуи мужа, было очень трудно. Миша прикасался к ней, невзначай, без всякого намека на продолжение, а Ира замирала и ощущала ледяную стужу, которая все разрасталась и разрасталась внутри.

Прошедшие дни совсем не успокоили и не принесли даже отголосков успокоения. Напротив, Ира все явственнее осознавала ужас случившегося. Она изменила мужу и теперь категорически не может смотреть ему в глаза. Не чувствует себя достойной его хорошего отношения. И даже больше — она его не хочет. Она всеми правдами и неправдами избегает близости с ним. А думала о том, как Лешка вернулся к жене. Как посмотрел ей в глаза, как поцеловал и что при этом почувствовал. Или его совесть очередная измена не слишком встревожила?"

"Даже клиентки заметили, что она не в себе. Постоянно отвлекается, выглядит расстроенной и без конца вздыхает. Как это глупо вздыхать по бывшему любовнику! Но после их расставания, ее сковало будто льдом, и ледяная корка не спешила таять, даже от открытой и добродушной улыбки мужа. Только хуже становилось, от понимания того, что Миша заметил ее нервозность и отчужденность, и всеми силами пытается ее развеселить и даже утешить.

Но у него не получается, и ненавидит Ира за эти беспомощные попытки, себя. А кого еще ей винить и ненавидеть?

Как всегда перед отъездом, свекровь надавала ей сотню наставлений. И все о том, как любить и лелеять ее сына. Ира выслушала все с видимым спокойствием, утешаясь только одной мыслью — через несколько часов родители мужа уедут. Была уверена, что ей непременно легче станет. Ведь переживать предательство под пристальным взглядом свекрови — это еще то испытание, из серии изощренного издевательства над своей совестью и выдержкой.

Только очередное замечание по поводу того, что пора бы им о ребенке подумать, заставило ее в гневе взглянуть на мужа, который, видимо, мечтал отделаться малой кровью и в сторонке пережить отъезд родителей. Но взгляд ее расценил верно, правда, несколько удивился столь бурной реакции, и поспешил любимую маму отвлечь. А Ира из комнаты вышла, остановилась за углом, и до боли вцепилась в край журнального столика.