Дурман

Она была счастлива тем, что имеет возможность открыто сказать о своих чувствах, которые так переполняли, и почему-то совсем не сомневалась, что Лёшка её чувства разделяет. Он был ласков с ней, нежен, мил, иногда строг, и снова нежен, но простого «люблю» она от него так и не услышала."

"Он никогда не скрывал, что хотел её. Говорил об этом без стеснения и неловкости, и если в начале их отношений, Ира не знала, куда от смущения отвести глаза, то вскоре начала получать удовольствие от его слов. Никто и никогда до него не говорил ей этого, по крайней мере с подобной откровенностью.

Были поклонники, даже была влюблённость и разочарования, был первый сексуальный опыт, но всё это было ничто и меркло на фоне настоящей любви. Ира даже не подозревала, что секс может быть таким — без неловкости и сомнений, без лишних мыслей о том, как правильно себя держать, да и подать. Лёшка был старше и опытнее, он хотел её и совершенно не собирался этого скрывать. Его мало, что могло смутить, и Ире он не оставлял ни сил, ни достаточного времени на сомнения и смущение. Он обнимал её ночами, прижимал к себе, чтобы ей было теплее, а она порой просыпалась под утро, смотрела на светлеющий горизонт и думала о том, что могло произойти страшное, и они бы не познакомились. Не пришли бы на встречу, не приехали бы в этот город, и она бы никогда не узнала, что это такое — чувствовать себя любимой этим мужчиной. Лежать, прижимаясь щекой к его груди, чувствовать его дыхание, слышать стук сердца, и даже тепло, исходящее от него, невозможно будет забыть или спутать с чем-то другим. Он весь для неё.

А она для него.

— Что ты так смотришь?

Заметила, как Лёшка усмехнулся, словно до её замечания, сам не осознавал, что глаз с неё не спускает. Он шагнул ей навстречу, когда она выходила из воды, большое полотенце перед ней развернул, а когда Ира приблизилась, завернул её в него, обняв руками и так замерев.

— Ты очень красивая. Как Афродита, выходящая из морской пены.

Она рассмеялась.

— Говоришь со знанием дела.

— А то.

Ира вытянула руку, и он провёл по ней краем полотенца. Потом поцеловал в висок.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Ничуть.

Ира улыбнулась, осторожно развернулась в его руках, чтобы быть к нему лицом.

— Просто ты меня любишь и не замечаешь недостатков.

Он смотрел ей в глаза, с задумчивостью, потом его губы тронула улыбка.

— А у тебя есть недостатки?

— Конечно. Например, веснушки. Сейчас они почти незаметны, но они есть. Не смейся, правда, есть.