Дурман

Лара снова сверху на брата взглянула и крикнула, словно докричаться до него пыталась:

— Класный!

Андрей фыркнул от смеха.

— Она не умеет говорить букву «р». А вы ничего не делаете!

Слава богу, они дошли до пляжа, до шезлонгов и больших зонтов, Ира руку пасынка выпустила и переглянулась с мужем, который старательно прятал улыбку. Хотя, улыбаться было нечему, получить нагоняй от семилетнего ребёнка за то, что они нерадивые родители, было не слишком приятно. Алексей на шезлонг присел, дочку на песок опустил, Лара сразу принялась оглядываться, как игривый щенок, оказавшийся в новом месте, потом кинулась бегом за братом, который увидел неподалёку построенный кем-то замок из песка.

— Анд’юша, Анд’юша, я с тобой!

— Кепки не снимать, — крикнула им вслед Ира, провожая детей внимательным взглядом. Потом тоже на шезлонг опустилась, причём не на свободный, а рядом с Лёшей, и к его плечу привалилась. Он был тёплый, почти горячий, с бронзовой кожей, заметно загоревший за прошедшие пару дней под солнцем, со спутанными ветром волосами, а в глазах смех.

Тоже за детьми наблюдал, вроде хмыкнул, потом Иру за плечи обнял.

— Они уморили твоего отца, — сказала она, не без удовольствия.

— Да. Недавно он мне признался, что подумать не мог, что у него вообще внуки будут. А тут двое. И это ещё не окончательно.

Ира еле слышно ахнула.

— Это он сказал или ты?

Алексей расплылся в улыбке.

— Я. У него бы язык не повернулся."

"Ира говорить ничего не стала, продолжала улыбаться, ничего не могла с собой поделать.

Голову мужу на плечо положила, потом за руку его взяла. Про ещё одного ребёнка они до этого не говорили, но сам факт того, что Лёшка об этом задумается, пусть пока и не всерьёз, отозвался теплом в душе. Они были женаты больше трёх лет, признаться поженились, когда Ира была уже на восьмом месяце беременности, поэтому никакой шикарной свадьбы и платья от Веры Вонг не было, но в тот момент её это не волновало. У обоих за плечами было по разводу, Лёшка как мог старался сохранить достойные отношения со Светой, и Ира понимала, что той тяжелее всех в этой ситуации, поэтому старалась не мешать, а свою ревность, которая перемешалась в какой-то момент со взбунтовавшимися гормонами, старательно от Алексея скрывала. Он ездил к сыну почти каждый день, он общался с бывшей женой, он продолжал заботиться о ней, и о сыне, и это было нормально, это было правильно, и Ире нужно было лишь пережить это. И она пережила, они вместе пережили.