Дурман

На жену посматривал, понимал, насколько ей тяжело, и не знал, как может уйти и её оставить. А мозг уже работал: сколько до Иркиного дома, сколько до аэропорта, что он скажет ей, когда увидит. И он знал, что Света права: пройдёт несколько дней, и он поедет в Лондон. Не представляя, что его там ждёт, но он поедет, потому что совершенно не умеет делиться тем, что любит.

Света с мукой наблюдала за его метаниями.

— Поезжай. Если ты сейчас останешься, мы лишь разругаемся окончательно. Потому что… я, правда, не прощу."

"Он отступал, буквально пятился к выходу из комнаты, боясь взгляд от жены отвести.

Будто ждал, что она передумает, что ей станет плохо, что ей понадобится его помощь. И он тут же бросится ей навстречу. Но Света стояла с прямой спиной, и взгляд, направленный на него, был полон боли и в то же время непримиримости. Она не прощала его, и имела на это право. А он из спальни, уже её спальни, вышел, порог переступил, и ощутил себя в свободном полёте. Словно из самолёта вниз шагнул, и его закружило в невероятном вихре, подхватило сильным порывом ветра, заложило уши и сдавило грудь. Нужно успеть и дёрнуть за кольцо, чтобы раскрыть парашют. Опоздает, разобьётся к чертям.

До дома Ириных родителей добрался за час. Ему казалось, что время несётся с невероятной скоростью. Он еле двигался, а время неслось вперёд, и он непременно всюду опоздает. Кстати, так и вышло. Он приехал, вбежал по лестнице на пятый этаж, признаться, запыхался немного, и когда на кнопку дверного звонка нажал, пытался отдышаться.

В тот момент уже не думалось, кто ему дверь откроет — муж, брат, отец, хотелось лишь знать: где Ира.

— Где? — спросил он её брата, высокого спортивного парня, которого помнил по встрече в торговом центре. Рукой в дверной косяк упёрся, боясь, что тот дверь захлопнет, так ничего и не сказав, и смотрел с настойчивостью, достойной маньяка.

Гоша с ноги на ногу переступил, жевал что-то, но незваного гостя разглядывал с неподдельным любопытством. Уже понял, кто перед ним, и усмехался, оценив переполошённый вид и сбившееся дыхание.

Видимо, на пятый этаж мужик вбежал со спринтерской скоростью.

— Опоздал, — порадовал его Игорь. — С полчаса, как уехали.

Алексей в сердцах выругался и руку убрал. Даже отвернулся, но дверь Гоша не закрывал, продолжал наблюдать.

— А во сколько самолёт?

— В три.

Лёша на часы посмотрел.

— Должен успеть.

— Если пробок нет, — деловито подсказал Игорь.

Алексей глянул на него с интересом, немного удивившись хоть не явной, но поддержке.