Дурная кровь

Но тысяча девятьсот семьдесят четвертый – это год его рождения. Марго Бамборо считается без вести пропавшей ровно столько, сколько он живет на свете. Он ничего не смог с собой поделать: ему захотелось докопаться до истины.

– Вы приехали сюда в отпуск?

– Да. – В разговор вступила блондинка. – У нас дом в Фалмуте. А постоянное место жительства – Лондон.

– В Лондон я возвращаюсь завтра, – сказал Страйк (Кто тебя за язык тянет, звездобол недоделанный? – проснулся голос у него в голове), – но мог бы, наверное, с утра заехать в Фалмут, если не помешаю.

– Правда? – захлебнулась Анна. Она смахнула невидимые Страйку слезы. – Ой, это было бы замечательно. Спасибо. Мы так благодарны! Я оставлю вам адрес.

У блондинки перспектива новой встречи не вызвала никакого энтузиазма. Но, видя, что Анна роется в сумочке, она все же бросила: «Не надо, у меня с собой визитка», вытащила из заднего кармана портмоне и протянула Страйку визитную карточку, на которой значилось: «Д-р Ким Салливен, психолог, лицензированный член Британского психологического общества»; ниже следовал адрес в Фалмуте.

– Отлично. – Страйк убрал визитку в бумажник. – Что ж, в таком случае до завтра.

– Вообще говоря, утром у меня рабочее совещание, – заявила Ким. – Освобожусь не раньше двенадцати. Для вас это, наверное, слишком поздно?

Подтекст был предельно ясен: любые беседы с Анной – только в моем присутствии.

– Нет-нет, меня вполне устроит, – сказал Страйк. – Значит, увидимся завтра в двенадцать.

– Огромное вам спасибо! – воскликнула Анна.

Ким взяла ее за руку, и женщины пошли своей дорогой. Страйк проследил, как они пересекли круг света под уличным фонарем, и вновь повернулся к морю. Катер, тарахтя, увозил на другой берег троицу молодых пьянчуг. Посреди широкой бухты водное такси казалось совсем крошечным, а рокот мотора вскоре сменился тихим жужжаньем.

На миг забыв о сообщении, адресованном Робин, Страйк вновь закурил, достал мобильный и погуглил Марго Бамборо.

Перед ним возникли два разных фото. Первое представляло собой зернистый любительский снимок: миловидное лицо с правильными чертами, широко посаженные глаза, русые волосы, расчесанные на прямой пробор.

"Со второй фотографии смотрела та же самая женщина, только моложе, затянутая в пресловутый черный корсет плейбоевской зайки и черные чулки, на голове – для полноты образа – черные ушки, сзади белый хвостик.