Дух Древнего

— Не волнуйся, я пережила 90е, — сказала Ирина Леонтьевна и в трубке раздались короткие гудки.

* * *Кирилл Орлов. Зал магического испытания.

После:

— Да как ты…

— Заткнись и смотри!

Замахнулся. Сделал для вида пасс рукой. Раскрутил запястье, будто крутил лассо и опустил вниз."

"Рука полыхнула за миг до встречи с Гранометром. Брызнули искры. Кристал индикатора вспыхнул сильнее. На гранях проступили новые оттенки красного цвета.

— Второй ранг огонь и земля! — возвестил распорядитель и, пока я шёл обратно в толпу, торжественно добавил: — третий уровень.

На зал упала тишина. Восторженные взгляды абитуриентов, казалось, пронизывали меня насквозь. Идеал, это значит, что у меня нет ведущей стихии, они равны. Это значит, что я на голову выше даже тех, у кого одна стихия будет на уровень выше. Но результат лучше, чем у Осокина только половина дела.

Я остановился перед толпой. Посмотрел прямо в распахнутые глаза высокородного идиота, и достал из-под рубашки цепочку с перстнем главы рода.

— Не знаю, княжич, как насчёт всех, — усмехнулся я, выделяя «княжич» интонацией, — но тебе, четвёртый сын князя, я точно не ровня. Пшёл прочь с дороги.

Двинулся на него, как ледокол на торос. Как носорог на льва. Как каток асфальтоукладчик на лягушку.

Шёл вперёд. Смотрел ему в глаза. А на лице моём поселился оскал. И он дрогнул. Отвёл взгляд, опустил голову и отступил в сторону. Видимо, прочно в его голову вбили почтение к старшим и тем, кто сильнее. Жаль, уважение к слабым не привили.

Кто-то из поступающих громко вдохнул. Кто-то хихикнул. Но большинство окружающих стояли, раскрыв рты, и пялились на нас в немом удивлении.

Ещё бы. Прямо на их глазах не только нашёлся идеал, но и возродился старый род. Вот не было там главы, и вот он появился. И пусть Уваровы-Орловы не откажутся от второй части фамилии, это уже ничего не значит. Род Орловых снова жив, а в академии, среди наследников и обычных аристократов идёт самый настоящий граф.

Теперь обо мне пойдут слухи.

Когда проходил мимо Осокина, хотел добавить, что в следующий раз я не укажу на его место. А вобью в него так, что навсегда запомнит, но я сдержался. Он всего лишь подросток. Избалованный пацан восемнадцати лет. Негоже тратить на него силы, особенно, когда появился враг сильнее.