Дух Древнего

Огромные двери заставили задрать голову. Их узорчатые створки терялись где-то под потолком, метрах в шести над нами. Древесина потемнела от времени, но золотая вязь заклинаний на ней сияла, словно только что нанесённая: знаки пульсировали, а в барельефах оживали сцены великих магических битв прошлого.

Вот чародей вскидывает посох, отражает атаку. Вот, волшебница плетёт защитный купол над городом. Вот бородач в балахоне испепеляет орды всадников.

Мраморные колонны по бокам тоже рассказывали истории. Их резьба закручивалась спиралями, в которых, при внимательном взгляде, можно было разглядеть портреты древних магов.

Я присмотрелся — ни одного знакомого лица. Все картины из недалёкого прошлого. Всего пара тысяч лет. Не вижу никого из древней Греции или Египта. Даже Шумеров или Ассирийцев не видно.

За дверьми нас встретил просторный вестибюль и парящая в воздухе табличка. Буквы на ней вспыхивали и гасли, привлекали внимание.

— Дорогие абитуриенты, проходите в зал магии, — прочитал Тихон и повернулся в сторону, куда указывала стрелка под надписью.

Я прислушался к себе. Резервы восстановились на половину. Для экзамена хватит. Даже на сканирование абитуриентов хватит, что важнее. Сразу намечу тех, у кого есть частица моей ауры.

Двери в зал магии распахнулись, и нас обдало потоком прохладного воздуха. Свет заливал помещение сквозь высокие арочные окна. Солнечные лучи отражались от начищенного паркета, бегали зайчиками по стенам и гобеленам с магическими формулами. Некоторые символы вспыхивали, когда мимо них проходил кто-то из абитуриентов.

В центре зала возвышался Гранометр-Корнометр — вершина современной магической мысли, агрегат для измерения магии. Вернее, его копия, только огромных, промышленных масштабов, так сказать.

Огромный, метра три в диаметре, медный диск покоился на массивных черных колоннах из гранита. В центре диска сверкал кристал кварца. По ободу змеились тончайшие линии гравировки.

Они складывались в замысловатый узор из рун и переходили на медные трубки, которые тянулись вдоль колонн и соединялись с большим механизмом, похожим на часовой.

От прибора шло неумолкающее гудение и, как перед грозой, распространялся запах озона.

— Самогонный аппарат напоминает, — шепнул я Тихону, но он, даже не улыбнулся, только шикнул.

Абитуриенты встали полукругом вокруг артефакта. Девушки и парни перешёптывались. Теребили манжеты рукавов. Поправляли одежду.