Дух Древнего

Значит, не жалко и порвать. До конца стоять будет, не сдастся.

— Ты сам нарвался, Тихон, — пробубнил кабанчик, схватил щуплого за рубашку и замахнулся кулаком.

Щуплый мотнул головой, скинул очки и зажмурился.

— Господа, — провозгласил я, заходя в купе и широко улыбаясь.

А почему бы и нет? Надо же как-то сбросить возбу… напряжение. И, если не ночью любви с прекрасной Лидией, то разборки тоже подойдут. Тем более я восстановился после схватки с Керрой и мог помахать кулаками.

— Господа, — повторил я, — Вы ошиблись, это купе моё.

— Что? — протянул кабанчик, отстраняясь от щуплого. — Ты кто такой? — спросил он, когда повернулся. Тут же мазнул поросячим взглядом чёрных глазок по моей левой руке, и, не найдя там печатки аристократа, ощерился: — пшёл вон отсюда, смерд."

"Его не смутил ни мой наряд, довольно дорогой, надо сказать, ни услужливый вид проводника. Даже то, что я еду в дорогущем купе, не заставило его задуматься.

Нда, реально кабанчик. Такой же глупый и упёртый. Хотя, они все на них похожи. Словно занимались у одного и того же тренера и закупались протеином в одном месте.

Нна! Без замаха я заехал справой в челюсть одному из подпевал и, пока он, закатив глазки, оседал на пол, шагнул вперёд. Схватил кабана за плечо. Дёрнул на себя. Развернул и пробил в носяру.

Нос под кулаком промялся.

— Этот мешок поднимай, и тащи отсюда, — бросил я третьему бугаю, который раскрыл рот и застыл на месте.

— Ну, — дёрнул я плечом.

— Ага, — пискнул он. Склонился, подхватил товарища под мышки и, застонав от натуги, стал вытягивать его из купе.

— Шевелись давай, — добавил я ему пинка под зад, когда он уже почти пересёк порог.

Бугай вздрогнул, но ничего не сказал.

Мы с проводником Кузьмой проводили их взглядом. Дождались, когда они исчезнут из вида, и я, достав из сумки ещё два рубля, произнёс:

— Сделай так, чтобы они меня больше не беспокоили.

— Постараюсь, — кивнул Кузьма, пряча деньги всё в тот же внутренний карман, — только они могут пожаловаться начальнику поезда, а Вы без билета.