Дружка (одноклассница) (СИ)

Потому она предпочитала молчать, не доставать его лишними вопросами или выражением сочувствия. Детей на ночь решили оставить у ее родителей. В пустом доме было тихо, пусто и… спокойно. Впервые за долгое время.

Дина готовила ужин, пока муж сидел, уставившись в телевизор. Смотрел, не видя, но картинка и тихо журчащий звук умиротворяли. Спокойствие ощущалось нереальным, казалось, вот-вот случится еще что-то. Оно не заставило себя ждать.

Внезапный звонок из больницы, матери стало хуже, хочет их видеть.

Конечно же, они сорвались тут же.

Оказалось, за это время, к ней приходил отец. О чем-то говорили при закрытых дверях, потом Георгий Гамов ушел. А у нее началась истерика. Успокоительное вкололи, поставили капельницы. Сейчас относительно нормально. Хочет поговорить.

Первым к матери зашел взволнованный Арсен.

— Мама, как ты?

— Хорошо, — сухо ответила она и отвернулась.

— Ты в чем-нибудь нуждаешься? Может, отвезем тебя в Москву?

— Нет.

Арсену показалось, что она разговаривает с ним, однако мысли ее далеко.

Неожиданно она сказала:

— Сегодня приходил твой отец.

Арсен кивнул, ему это было известно. Мать вдруг повернулась к нему всем корпусом и уставилась пронзительным взглядом, потом ее губы искривились, обвиняя:

— Ты знаешь. Ты все знаешь, и ты его оправдываешь.

— Не вмешивай меня в ваши дела, мама.

Но она будто не слышала:

— Ты оправдываешь его, потому что сам такой же!

— Мама, он мой отец! — попытался возразить Арсен.

Но она не желала слушать, странный огонь горел в глазах женщины.

— Можешь идти. Пусть зайдет твоя жена.

Этого он теперь не мог. Пренебрежительного отношения. Но мать была больна, не в себе. Он молча встал и вышел, отправив к ней Дину.

— А, пришла, — процедила старуха, смерив невестку презрительным взглядом.

Дина ничего не сказала, просто присела на стул рядом с постелью больной.

— Скажи мне, как ты терпишь, что твой муж сохнет по другой женщине? — слова были жестокие и неожиданные.

— Он мой муж, — спустя короткое время ответила Дина.

Старуха покивала головой:

— Я всегда презирала тебя за это. За то, что ты знала и терпела. Терпела эту грязь, — лицо старухи скривилось от отвращения. — Я так не могла! Когда узнала, что Георгий путался с другой, я выгнала его из своей постели.