Право на выбор

Выглядела она сейчас на пару лет старше, чем в моем дневном видении.

— Жаль, что мы не можем их прочитать. — Почему у меня вдруг вырвались эти слова, и сама не поняла.

— Пока не можем, — тут же откликнулась черноглазка, аккуратно размещая поданный том на полке. — Сама знаешь, книги открываются только посвященным. Вот станем Старшими, тогда все это богатство окажется нашим, — она широко развела руки и смешно сморщила нос, — кроме дневников Великих, разумеется. Они доступны лишь избранным.

— Думаешь, станем?

Девушка покосилась на меня и снова вернулась к рукописям.

— Конечно. Ты — так уж точно. Наставница много раз подчеркивала, что у тебя невероятно высокий потенциал, — последнее слово подружка проговорила четко и торжественно, явно подражая кому-то. — Все, готово. — Она сдула упавшие на потный лоб волосы. — Идем.

Мы были уже почти у выхода, как вдруг черноглазая неожиданно затормозила возле одного из столиков.

— Ты так и не убрала Дневник владычицы Иравит! — с осуждением воскликнула она, указывая на лежащую там неприметную книжицу в темном переплете.

"Она указала на соседнюю полку и, не глядя на меня, скрылась за небольшой дверью между двумя книжными шкафами, а я медленно подошла к столу. Дотронулась до обложки — шершавой, странно теплой — и тут же отдернула руку.

Нет, не показалось. Действительно дрогнула. Еще раз… еще… Беззвучно раскрылась и замерла, открывая взгляду страницы, исписанные четким летящим почерком…

Резко распахнула глаза, всматриваясь в темноту ночи. Сердце неистово колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Я знаю, как попасть в хранилище. Теперь точно знаю. Осталось лишь выбрать удобное время.

Долго ждать не пришлось. Возможность представилась уже на следующий день.

— Кэти…

Это утро началось не как обычно. Я привыкла просыпаться на рассвете от легких быстрых поцелуев, с каждым прикосновением становящихся все более жадными и настойчивыми. Обнаженной кожей ощущать, как пылает сильное напряженное тело, чувствовать возбуждение, страсть Саварда и с готовностью подаваться навстречу, принимая своего мужчину.

Сейчас же за окном едва начало светать, а сиятельный, сосредоточенный и суровый, уже стоял посреди комнаты.