Друг моего брата

Судя по тому как его взгляд, а затем и руки блуждают по моему телу, Глеб думает о том же. Но надолго его выдержки не хватает и он легонько толкает меня на кровать, накрывая своим телом.

* * *– Знаешь о чем я сейчас думаю? – спросил он, проводя пальцами по моей голой спине. От его прикосновений позвоночник натянулся струной и я выгнулась дугой.

– Что, опять? – картинно удивилась я. – Дай мне отдышаться.

Гортанный смех Урицкого разливается теплом в груди и он заявляет:

– Я, конечно, не против, но вообще-то я не это имел ввиду.

Я думаю сейчас о твоих словах, что ты не изменилась. Мне кажется, это неправда. Из эгоистичной девочки, требующей всеобщего внимания, ты превратилась в восхитительную женщину, Полли.

– Что? – я не могу поверить, что он решил обсудить это именно сейчас.

– Ты изменилась, – повторяет он.

– Я не менялась, Урицкий. Это скорее ты собрал в охапку последние извилины и перестал смотреть на меня сквозь призму ненависти.

Я отстранилась от него, натянув на себя атласную простынь и закрыла лицо руками:

– Я не могу поверить, что мы действительно об этом говорим сейчас.

Глеб, то что ты видел во мне только эгоистичную девочку, требующую внимания – это исключительно твои проблемы.

Он закатил глаза: – Я затеял этот разговор не для того чтобы обсуждать прошлое и былые обиды. Наоборот, я предлагаю забыть все, что произошло 4 года назад и двигаться дальше. Желательно вместе. По возможности, прямо в этой постели. Что мне нужно сказать? Что я тебя прощаю? Я тебя прощаю, Полли.

Уверен, Макс тоже давно готов все забыть. И самое главное, твоя мама тоже…

Не дав ему закончить фразу, я вскочила с кровати, обмотав простынь вокруг себя. Мысленно считаю до 10, всеми силами пытаясь сдержать подступающие слезы и тихо произношу:

– Я не хочу говорить об этом сейчас. Я понимаю, что когда-то придется, да. Когда-то тебе придется выслушать меня и осознать, что в этой истории отрицательный персонаж отнюдь не я. Но не сейчас.

Господи, не могу поверить, что он еще и маму сюда приплел… Что он хотел сказать? Что она бы тоже меня простила? Что она бы тоже хотела, чтобы мы обо всем забыли? “Макс тоже готов все забыть”… О да.

уверена, узнай брат чем мы сейчас занимались, обиды четырехлетней давности бы отошли на второй план. Хотя по сути, какая разница – этим двоим не привыкать бить друг другу морды.

– А когда? – голос Глеба, пропитанный раздражением, возвращает меня к действительности.