Дрожь

А в хафпайпе ты раз десять прокатываешься от одного края желоба к другому, и все это меньше, чем за минуту. Нигде больше не получишь такой адреналин. Обычно голова у меня все время занята. Я думаю про миллион различных вещей, а когда я нахожусь в хафпайпе, в голове нет мыслей. Я концентрируюсь, сосредотачиваюсь, будто я использую Силу[43]. Это что-то совершенно нереальное. – Он замолкает. Улыбается. – Я больше ни с кем не мог бы вести этот разговор.

– И я тоже.

Он смотрит мне в глаза немного дольше, чем следовало бы.

Брент выходит из магазина, и Кертис сразу же поднимается на ноги. Он не разговаривает со мной так, когда рядом находится Брент. Я думаю, что просто из уважения одного мужчины к другому.

– Прощай, Люк, – говорю я очень тихо. – Да пребудет с тобой…

– Прекрати, – так же тихо произносит Кертис.

Иногда я думаю, что если бы в ту ночь на леднике я выбрала Кертиса, то к этому времени мы, вероятно, уже разругались бы в пух и прах и теперь даже не разговаривали бы друг с другом. Но отвергнув его, я в результате узнала его куда лучше, чем могла бы в противном случае.

Хотя я все равно хочу его.

Мы садимся в вагончик фуникулера. Проклятье. Саския уже в нем вместе с Одеттой. Кертис кивает Одетте и направляется в дальний угол, не говоря ни слова своей сестре.

Но Брент идет прямо к ней.

– Почему ты такая сука?

«Нет, Брент. Не надо этого делать».

В вагончике воцаряется тишина. Я смотрю на них и ничего не могу поделать.

Брент поднимает руку, словно собирается схватить Саскию.

– Оставь Миллу в покое. Усекла?

Саския вопросительно приподнимает брови. Вид у нее такой, будто она едва сдерживает смех. Брент едва ли выглядит устращающе.

Кертис начинает проталкиваться к ним.

– Не могу поверить, что ты мне когда-то нравилась. Ты просто испорченный, неуверенный в себе ребенок, и все вокруг знают это.

С этими словами Брент опускает руку и возвращается ко мне. Я вздыхаю с облегчением. Это была очень неловкая ситуация. Брент ненавидит выяснять отношения и вообще любые разборки, поэтому я поражена, что он сделал это ради меня.

– Спасибо, – шепчу я. – Но я и сама могу за себя постоять.

В другой части вагончика с лица Саскии сошла ухмылка. Брент смог до нее достучаться? Я думаю, что да. В конце концов она все-таки живой человек, несмотря на всю ее браваду.

Одетта кладет руку ей на бедро и не торопится ее убирать.

«Ого! Они вместе?»

Саския бросает на меня быстрый взгляд, как будто может слышать, что я думаю.