Древний мир для попаданки

После мытья каждой пары камень второго канала отодвигался, выпуская грязную воду, а потом открывался тот, что наполнял воду с реки, и женщина снова грела ее для следующей пары. Чистым и вымытым девчонкам Мария с удовольствием выдавала сплетенные из травы повязки вместо грязных и вонючих шкур.

— Все равно пока за Ареном смотрела, заняться было нечем, вот и наплела, — буркнула она в ответ на вопросительный взгляд Коры.

— Это имя? — Тут же заинтересовалась девочка, — и как он? Не ушел к предкам?

— Нет, — Мария даже нахмурилась от такого предположения, — все хорошо, он уже выздоравливает.

Девочка только кивнула и хитро переглянулась с Марой, а женщина лишь вздохнула, закатывая глаза к небу — кто знает, что они там себе по на придумывали…

Возвращались все чистые, усталые, но довольные. Пока девочки убирали принесенное во вторую темную пещерку, которая так и осталась кладовкой и теперь медленно заполнялась запасами, Мария порезала одну из птиц, достала самый большой котелок и принялась за приготовление ужина.

Ели все за столом. Когда похлебка из мяса, батата и горсти горошин с приправками уже почти приготовилась, а яйца пожарились, вернулся уходивший куда-то, все еще прихрамывающий, Арен. Заметив новых женщин, он остановился на пороге и вопросительно посмотрел на Марию.

— Заходи. Можно, — разрешила женщина и немного смутившись начала знакомить присутствующих.

Арен помнил мало. Нет, он, конечно, помнил разочарование, которое охватило его, когда яркая и красивая Кана, которую он надеялся на день выбора взять в свою хижину, и принимающая лучшие шкуры в подарок, вдруг отказалась от него.

"Нет, Арен многое мог понять и принять, а учитывая, что охотники часто погибали, а их вдовы входили в хижины других мужчин, мог бы принять и чужого ребенка, но не так. Не обманом. Уже сейчас он видел противные смешки от соплеменников, когда Кана порыдав от злых слов высмеявшего ее Гана, твердой походкой направилась в его хижину.

Принять женщину, которая его обманула и терпеть насмешки от сородичей Арен не хотел. Он еще посомневался немного, хотя и понимал, что в покое его не оставят, но вдруг понял, что здесь его больше ничего не держит. Решение пришло само. Собрав самое ценное — нож, запасную шкуру и немного еды он оставил свою хижину любому желающему и ушел навсегда.

Ган присоединился почти сразу.