Древние

Лицо начальника стражи помрачнело ещё больше, но Лаура пару секунд удивлённо разглядывала пустотников, а затем кивнула.

— Даран, ты, кажется, даже не обедал сегодня. Отдохни.

Идея одноглазому явно не понравилась, но он лишь скрипнул зубами, а затем нехотя процедил:

— Как прикажете, ваше сиятельство.

Накинув плащ на левое плечо, чтобы прикрыть обрубок руки, Даран вновь хмуро оглядел пустотников и вышел, играя желваками. Стриж подумал, что будет крайне хреново, если одноглазый заподозрит какие-то интриги против себя.

Пусть уже Лаура думает как правильно преподнести всё это брату. При условии, что она сама нормально воспримет идею и пустотникам не придётся спешно бежать из замка.

— Что-то случилось? — подойдя, спросила Лаура.

Дышала она тяжело и с явным наслаждением села на лавку у стены.

Сейчас, в простой тренировочной одежде, Лаура больше напоминала ту девчонку, что сидела с ними у костра и ела из одного котла, чем главу клана Кречетов.

Тренировки явно давались ей непросто, но решимости в глазах графини не убавилось. Она взяла кувшин с морсом с низкого деревянного столика и налила себе полную кружку.

— Пока ещё нет, — хмыкнул Лёха и сел напротив, прямо на пол.

Миа устроилась неподалёку так, чтобы видеть обоих собеседников.

— Скажи, на что бы ты пошла ради шанса вернуть кого-то из погибших родичей или друзей? — прямо спросил он.

Лаура замерла, даже не донеся кружки до губ.

— Это невозможно, — хрипло выговорила она.

— Для тебя — наверное, — согласился Стриж, — а у Мии есть шанс.

На лице графини читалось непонимание.

— Пустотники, — подсказала эльфийка. — Мы с друзьями должны были погибнуть одновременно. Есть шанс, что нас одновременно вытащили в ваш мир и превратили в пустотников. Крошечный, но шанс. И я хочу его использовать.

А вот теперь Лаура заметно напряглась, переводя хмурый взгляд с Мии на Лёху и обратно.

— Ты хочешь освободить пустышек? — догадалась она.

— Хочу, — кивнула эльфийка. — Я должна проверить, есть ли среди них мои друзья.

Похоже, Лауре хотелось сказать очень много и очень громко, но она сдержалась, отхлебнула из кружки, а затем почти спокойно спросила:

— А если нет? Если освобождённая пустышка не будет твоим погибшим другом? Что ты будешь делать? Отпустишь на все четыре стороны? Потащишь с собой, рискуя выдать всех нас?"

"От этих слов Миа лишь грустно усмехнулась и призналась:

— Не знаю.