Древний мир для попаданки 2

У знакомых хижин ничего интересного не наблюдалось, но зато на окраине леса, с другой стороны, творилось, что-то странное. Из любопытства, женщина обошла по кромке леса и не выходя на открытое пространство, приблизилась как можно ближе. К сожалению, за спинами людей, то, что происходит было не видно, но зато отлично слышно, как причитает женщина и подвывает какой-то ребенок.

— К предкам уйдет, — услышала она разговор стоявшего к ней спиной мужика, — плохо, сильный охотник был.

Второй только головой покивал лениво.

— Сильный, — согласился он равнодушно, — когда Рав уйдет, возьму Вару в свою хижину, а Рила пусть в женскую хижину идет — она еще маленькая, чтобы женой быть.

Софью чуть от злости не разорвало — этот неведомый Рав ещё даже не умер, а его женщин уже поделили даже не спрашивая. А потом что? Отправят девчонку, как и её, мясо зарабатывать?

— Ненавижу козлов, — сквозь зубы прошипела она и решительно выбралась из леса.

Заметили женщину не сразу. Только когда она, расталкивая толпу выбралась в середину, люди стали оборачиваться, отрывая жадные взоры от умирающего.

Стараясь не обращать внимание на загудевшую толпу, Софья огляделась, отметив зареванную, лохматую женщину и жавшуюся к ней девочку лет семи, а потом подошла к загадочному Раву.

Судя по всему, дела у мужика действительно были не очень. Почти откушенная рука висела под странным, изломанным углом, а глубокая царапина на боку и залитая кровью поляна говорили о том, что человек действительно доживает последние минуты.

— Блин, — фыркнула женщина досадливо, — без медикаментов тут вообще делать нечего.

Она оглянулась растерянно в поисках поддержки, но наткнувшись на одни лишь любопытные взгляды, недовольно поморщилась.

— Пожелать, стоит лишь пожелать, — мелькнул в голове знакомый голос.

Софье вдруг захотелось поспорить, возразить, что она ничего не умеет и у нее нет магии, но тут раненый мужчина застонал, захрипел и она, откинув сомнения опустилась рядом.

— Верить и желать… желать и верить, — как мантру шептала женщина и опустив руку на искалеченное предплечье, прикрыла глаза.

Рану на боку женщина залечивала на одном только упрямстве. Уже чувствуя, что вот — вот потеряет сознание, Софья убрала руки, рассматривая большой, бугрившийся не ровными краями, но уже не опасный шрам.

— Теперь ему лежать надо и много пить, — обратилась она к так и сидевшей с открытым ртом Варе, — дней через пять — десять он сам встанет.